Перед формирующимся строем собирались старшие офицеры. Винтер разглядела капитана Солвена, командира второго батальона, – сейчас он вместе с незнакомым ей лейтенантом отдавал распоряжения двум другим батальонам. Прямо перед ней восседал в седле сам полковник Вальних, переговариваясь о чем-то с Пастором и Зададим Жару. Настроение у него было отвратное. Марш колонны сопровождался досадными задержками, и венцом всего оказалась потеря почти шести часов перехода, когда одна из обозных повозок, торопясь по- сле привала занять место в строю, скатилась в кювет, сломала ось и устроила неразбериху в артиллерийском обозе и во всем арьергарде. Новобранцы в мгновение ока превратились в бестолково мечущуюся толпу, и на наведение порядка ушел весь остаток дня. Полковник был в ярости.
Это происшествие дало генералу Хтобе возможность покинуть низколежащую позицию у переправы через Тсель и отступить на возвышенность, каменистую, поросшую кустарником полосу, что громоздилась над окрестными полями, точно дно перевернутой лодки. Ворданайский лагерь располагался у подножия этой полосы, на жалком клочке орошенной земли, которую тысячи солдатских сапог превратили в полужидкое месиво. Поговаривали, что Хтоба может покинуть даже нынешнюю позицию и отойти до самого Эш-Катариона, однако донесения разведки подтверждали, что он ни на шаг не сдвинулся с возвышенности.
Рота за ротой вливалась в растущий на глазах строй, оставляя позади обоз с немногочисленной охраной на случай налета десолтаев. Полковник подозвал к себе двух пехотных капитанов и огласил приказы; затем оба капитана вернулись на свои места и переговорили с лейтенантами. Винтер посматривала налево и направо, проверяя построение своей роты относительно соседних. Капрал Фолсом стоял ровно позади нее, двумя шеренгами дальше, Бобби и Графф замыкали соответственно левый и правый фланги. Между ними – в три шеренги, с мушкетами на плечо, значительно уступая численностью своим соседям, – располагалась седьмая рота.
Лейтенант Варус, перекинувшись парой слов с капитаном Кааносом, вернулся к первому батальону и вскинул руку, призывая к всеобщему вниманию. Внешний вид его, обыкновенно безупречный, лишь отчасти портила грязь, которая облепила сапоги и усеяла брызгами форменные брюки.
Убедившись, что взгляды всех шести рот устремлены на него, лейтенант отчетливо, напрягая голос, заговорил:
– Я не мастер произносить речи. Вон там, – он ткнул пальцем в сторону каменистого холма, – засели аскеры, а нам предстоит подняться на холм и задать им трепку. Изощряться в тактике некогда. Просто помните, что в конечном итоге вы – армия его величества короля Вордана, а они – банда серомордых. Все их оружие, все щегольские мундиры были подарены нами. Если бы не мы, они сейчас стояли бы там с дубинками и копьями! Генерал Хтоба не единожды повторял, что его солдаты ни в чем не уступят любой воинской части с континента. Смею надеяться, вы докажете ему, что он ошибается!
Винтер, читавшая кое-что по истории Хандара, знала, что Варус во многом преувеличивает. Она, впрочем, подозревала, что и самому лейтенанту это прекрасно известно, однако сейчас он играл на публику, и эта игра возымела желаемый эффект. Новобранцы дружно закричали: «Ура!» – и Винтер присоединилась к этому хору.
Полковник Вальних выхватил шпагу и властно рассек воздух сверкнувшей на солнце сталью.
– Обычным шагом! – прокричал во все горло Фиц. – Колоннами поротно стройся! Приготовиться к движению!
О своем присутствии аскеры объявили вспышками орудийных выстрелов.
Дружный вздох облегчения взлетел над полком, когда ворданаи покинули наконец липкую грязь орошенных полей и ступили на восхитительно твердую каменистую почву у возвышенности, где укрепились аскеры. Полк наступал четырьмя колоннами – не одной- единственной, длинной и извилистой, как змея, походной колонной, но небольшими и плотными колоннами по четыре десятка душ в шеренгах, шагавших поротно. Седьмая рота шла третьей в батальонном строю, и предусмотренный уставом разрыв в четыре ярда между первой ее шеренгой и последней шеренгой шестой роты обеспечивал Винтер лучший обзор происходящего, нежели у тех, кто составлял вторую шеренгу.
Каждую батальонную колонну отделяла от других добрая сотня ярдов – чтобы обеспечить возможность маневра и развертывания в боевой порядок. В этих разрывах между батальонами двигалась единственная батарея легких орудий, которую захватил с собой полковник Вальних. Сами пушки, пока еще взятые на передки, ехали дулами назад, и артиллерийские упряжки, надрываясь, с трудом волокли их вместе с зарядными ящиками вверх по пологому склону. Пушкари в остроконечных артиллерийских кепи шли рядом налегке и добродушно поддразнивали шагавшую с двух сторон пехоту. Солдаты охотно платили им той же монетой. Винтер заметила и самого Пастора – он шел слева от нее, за сдвоенной пушкой, и губы его беззвучно шевелились, произнося молитву.