Краем глаза она уловила движение на внешних флангах строя. Пехота аскеров пришла в движение, и Винтер не сразу поняла, в чем причина, но затем увидела, как справа и слева скачут к вражеской позиции всадники в синих мундирах, – и лишь тогда сообразила, что противник строится в каре. Аскеры действовали с завидной четкостью, безупречно, как на параде, исполняя все этапы построения, – пока две трети хандарайского строя не преобразились в ромбы, ощетинившиеся штыками. Даже Зададим Жару не решился бы атаковать такой строй с горсткой своих людей, и ворданайские кавалеристы повернули назад, не доскакав до врага. Тем не менее одна из сторон каре окуталась облачками порохового дыма, и Винтер увидела, как несколько всадников повалились замертво.
Мощный грохот, раздавшийся совсем рядом, отвлек ее внимание от этого зрелища. Ворданайские пушки, снятые наконец с передков, развернулись к врагу, и пехотинцы разрозненными криками «ура» приветствовали первый залп по тем, кто так безнаказанно обстреливал их. Гулкое громыханье своей артиллерии и отдаленный рык вражеских пушек смешались в оглушительный, нескончаемый, казалось, рев. Артиллеристам Пастора, вынужденным стрелять вверх, приходилось труднее, чем их противникам, однако аскеры представляли собой почти идеальную мишень – плотные ряды каре, отчетливо выделявшиеся на фоне яркого утреннего неба. Вскоре и в бурых шеренгах стали появляться неизбежные прорехи, и хандарайские сержанты точно так же кричали, подгоняя своих солдат сомкнуть ряды.
Ритм барабанов опять изменился, и Винтер распознала прерывистую дробь команды. Мгновение спустя сигнал барабанов получил подтверждение в лице конного посыльного, который кричал во все горло, силясь перекрыть шум и грохот. Винтер сумела разобрать лишь несколько слов, но ей хватило и этого.
– Стой! – прокричала она. – Цепью стройся!
Это по крайней мере они отрабатывали на плацу. Рота, шедшая впереди всех, остановилась. Шагавшие следом роты расходились в стороны, затем шли вперед и примыкали к ней на флангах, образуя плотный строй в три шеренги. По крайней мере, так это должно было выглядеть в теории. Сейчас, под зловещий свист снарядов, которые то и дело взрывались в гуще людей, под оглушительный рев собственной артиллерии, который напрочь заглушал барабанную дробь, выполнение команды становилось, мягко говоря, затруднительным. Когда седьмая рота встала рядом с пятой, Винтер пришлось покинуть свое место в шеренге, чтобы навести порядок на фланге у Бобби, в суматохе перемешавшемся с флангом соседней роты.
При виде Винтер паренек лихо откозырял, и вдвоем они живо разогнали солдат по местам. Винтер обрадовалась, что юный капрал цел и невредим – по крайней мере, пока что. Он был бледен как мел, но глаза горели решимостью. Винтер мельком подумала, что и сама, наверное, выглядит не лучше. Едкие спазмы терзали ее желудок, а сердце стучало чаще барабанной дроби.
Бобби открыл рот, собираясь что-то сказать, но его слова потонули в грохоте одной из пушек Пастора. Винтер помотала головой, похлопала паренька по плечу и бегом вернулась на свое место в середине шеренги. Как раз вовремя. Барабаны опять разразились дробной трелью, затем пробили ускоренный шаг, и ворданайская цепь слитно двинулась вперед. В центре каждого батальона развернули знамя Вордана, на котором были изображены золотой орел на синем фоне и королевский пикирующий сокол. Знамена представляли собой отменную мишень, и Винтер мысленно возблагодарила Господа за то, что ее рота избавлена от опасной привилегии нести батальонное знамя.
Разрозненные звуки мушкетных выстрелов говорили о том, что ворданайские кавалеристы по-прежнему ведут смертельную игру с флангами хандараев, срываясь в атаку всякий раз, когда вражеское каре дрогнет, и тут же отступая от угрожающе выставленных штыков. Теперь уже все орудия Пастора вели бой, обстреливая врага сквозь промежутки в наступающей цепи ворданаев. Аскеры держались под огнем довольно стойко – по крайней мере, не хуже, чем Первый колониальный.
Когда ворданайская цепь подошла ближе, грохот орудий стих. Винтер видела, как вражеские артиллеристы торопливо прочищают стволы пушек и забивают снаряды… однако залпа все еще не было. Винтер почти обрадовалась передышке, но потом вдруг сообразила, в чем дело, – и задохнулась от ужаса.
Картечь! Следующий залп – если только пушкари не намерены заряжать орудия под огнем – будет последним, и хандараи хотят выжать из него все, что можно. Они начнут стрелять картечью, а картечь предназначена для близких расстояний, и поэтому они выжидают.