– Святые угодники! – вырвалось у Маркуса. – Какого дьявола! – Он нетерпеливо махнул рукой стоявшему рядом посыльному. – Бегом к лейтенанту Арчеру и спроси у него, что это за чертовщина!
Впрочем, к тому времени, когда вестовой вернулся, Маркус и сам понял, что к чему. Еще три чудовищные пушки открыли огонь, два ядра пролетели над городком, а третье упало в некотором отдалении от берега, пропахало насквозь несколько домов и только тогда остановилось. Запыхавшийся посыльный подтвердил подозрения Маркуса.
– Осадные орудия, сэр! – выпалил он, все еще переводя дух, после того как дважды пробежал через весь городок. – Большие, сэр, самое малое – в двадцать четыре фунта.
– Тридцать шесть, – поправил Маркус. – Это тридцатишестифунтовые корабельные пушки.
– Правда? – Солдат, явно впечатленный, оглянулся на дальние клубы порохового дыма. – Отличное зрение, сэр!
Губы Маркуса дернулись в мимолетной усмешке.
– Боюсь, я все же не настолько зоркий. Просто мне довелось проходить мимо этих орудий по меньшей мере раз в неделю. Ты забыл, что принц выставил их в ряд вдоль гавани в Эш-Катарионе.
Корабельные пушки были подарком короля Вордана своему венценосному другу и брату. Принц, помнится, пришел от них в полный восторг. В тот день Маркус оказался свидетелем того, как солдаты Первого колониального выгружали их на берег, пыхтя и ругаясь на чем свет стоит, – по два десятка человек на каждое орудие. Если малыши «гестхемели» были старше лейтенанта Арчера, то эти пушки превосходили по возрасту старейших жителей Хандара – неуклюжие сувениры минувшей эпохи. Никто, разумеется, не сказал принцу, что громадные орудия, которыми он так гордится, – всего лишь музейные экспонаты.
У посыльного отвисла челюсть.
– Сэр. так это – те самые пушки? Я всегда считал, что они только для красоты!
– Как видно, генерал Хтоба нашел им другое применение. – Маркус с мимолетной благодарностью помянул прозорливость, которую проявил Янус, решив не идти в сторону Западного моста. При одной мысли о том, что полк, ворвавшись на мост, напоролся бы на эти допотопные чудовища, Маркуса пробрала нешуточная дрожь. – Что думает Арчер? Сумеет их подавить?
– Он сказал, что постарается, сэр, но они уж очень далеко от берега. Большая дальность, сэр.
– Передай ему, чтобы постарался. И пускай опять подают боеприпасы по цепочке.
Новый выстрел одного из корабельных монстров пришелся уже заметно ближе к берегу. Громадное ядро пробило городок насквозь, точно папиросную бумагу, оставляя за собой ровный след из поднимающейся пыли. Посыльный судорожно сглотнул, снова отдал честь и бегом унесся прочь.
Пушки Арчера открыли огонь пару минут спустя. Как и предсказывал лейтенант, из-за дальности его ответные выстрелы оказались менее эффективными, чем прежде, однако мастерство заместителя Пастора не вызывало сомнений. Всего лишь через пару выстрелов его орудия уже методично били в точности по клубам порохового дыма, который окутывал большие корабельные пушки. Одно хорошо: эти музейные экспонаты было долго и муторно наводить на цель. Если бы они вступили в дуэль с Арчером, им понадобилась бы целая вечность, чтобы как следует пристреляться.
Именно потому корабельные монстры даже не попытались отстреливаться. Они продолжали бить по прибрежной полосе, без труда, словно спичечные домики, разнося баррикады из обломков дерева и глины. Между тем нарастающий вой пронзительно возвестил о появлении на сцене нового противника. Маркус увидел, как первый выстрел, оказавшийся недолетом, взметнул вихрем пыли и грязи изрядную часть берега. «Ховитцера».
Еще один подарок принцу от короля. Маркус от души сожалел, что его повелитель был так безмерно щедр – пускай даже он всего лишь очищал свои арсеналы от списанного хлама. По сравнению с корабельными пушками «ховитцеры» были сущими карликами – куцые и широкие, отчасти напоминавшие ванны на колесах. Стреляли они не ядрами, а снарядами – чугунными шарами с порохом и ударным взрывателем. Подобно корабельным гигантам, «ховитцеры» принадлежали к вооружению прежней эпохи – эпохи, когда войны велись без особой учтивости, а осады были обыденным явлением. В отличие от тридцатишестифунтовых громадин, созданных для защиты гавани от вражеских судов, прямым и единственным предназначением «ховитцеров» был обстрел окопавшегося противника и вражеских укреплений.
Арчер отступил не сразу. «Ховитцерам» понадобилось какое-то время, чтобы пристреляться, – они и в лучшие времена не отличались меткостью, так как вели стрельбу не по отлогой траектории, как обычные пушки, а по высокой дуге. Как только выстрелы «ховитцеров» стали раздаваться вблизи ворданайских позиций, все артиллерийское мастерство Арчера оказалось сведено на нет. Снаряды летели не прямо вперед, а сверху и с одинаковым успехом могли упасть как перед прикрытием, так и позади него. При взрыве они разлетались на множество чугунных осколков, не менее смертоносных, чем мушкетные пули.