Винтер озадаченно моргнула:
– Что происходит? Мы выступаем?
– Только второй и четвертый батальоны. Полковник сказал, что в минувшем сражении им досталось меньше всего, а потому они с ходу ринутся в новое.
– Новое сражение?
– Полковник спешит на помощь к капитану Д’Ивуару. Очень спешит. Очевидно, мы движемся медленнее, чем планировали.
С этим трудно было не согласиться, помня обо всех задержках, которые преследовали их по пути.
– А как же мы?
– Первый батальон? – уточнила женщина и, когда Винтер утвердительно кивнула, продолжила: – Думаю, вам предстоит заслуженный отдых. Первый и третий батальоны остаются здесь, с обозом и ранеными. – Она оглядела себя и невесело усмехнулась. – И прочим балластом.
Винтер из солидарности изобразила слабую улыбку, совершенно не зная, как себя вести. Женщина задумчиво разглядывала ее.
– Как вас зовут, сержант? – помолчав, спросила она.
– Винтер, мэм, – ответила девушка, вспомнив вдруг об этикете. – Винтер Игернгласс. И на самом деле я лейтенант. – Она так и не удосужилась отыскать лейтенантскую полоску, чтобы заменить ею сержантские звездочки.
– Лейтенант, – повторила женщина. – Прошу прощения. – Она протянула руку, и Винтер осторожно ее пожала. – А я – Дженнифер Алхундт.
Рукопожатие длилось на секунду дольше, чем следовало. И в этот момент Винтер почувствовала кое-что странное – будто из-под кожи собеседницы выскользнуло нечто, струйка невидимой жидкости или газа, которая пробежала вверх по руке, обвила ее, проникая через ткань мундира, затем сквозь кожу, – и впиталась в плоть. Винтер пробрал озноб, и она чуть поспешней, чем требовали приличия, отдернула руку.
– Это ваша? – осведомилась Джен, качнув головой.
Подавляя дрожь, Винтер вынудила себя сосредоточиться.
– Что, простите?
– Палатка, – терпеливо пояснила Джен. – Та, что позади нас.
– А! Да, моя. А что?
Джен пожала плечами.
– Просто любопытствую. Меня всегда изумляли условия, в которых вы, солдаты, ухитряетесь выживать. Четверо мужчин, годами живущих в одной крохотной палатке. У меня, к примеру, отдельная палатка, и признаюсь вам честно, что, когда придет время покинуть это жилище, я нисколько не буду об этом сожалеть.
– Когда мы стояли лагерем у столицы, нам жилось лучше, – сказала Винтер. – У нас было время, чтобы обустроиться.
– Стало быть, вы из ветеранов? – спросила Джен.
Винтер кивнула:
– Нас взяли с собой, чтобы кое-чему обучить новобранцев.
– Интересно. И как, получилось?
Винтер вспомнила сложенный листок бумаги, который вручил ей Фолсом.
– Нет, – произнесла она. – Не очень.
Почему-то эти слова вызвали у Джен улыбку. Она встала, тщательно отряхнула сзади брюки.
– Что ж, сержант Игернгласс… извините, лейтенант Игернгласс, прошу прощения, что отняла у вас время. Уверена, вам и так есть чем заняться.
– Вряд ли, мэм. Разве что поспать.
– Это крайне важное дело, – сказала Джен. – Я пойду, чтобы не мешать. Спасибо, что составили мне компанию.
Винтер кивнула, и Джен широкими шагами двинулась прочь.
«Кто же она такая? – подумала девушка. В столице при Первом колониальном женщин не было, значит, Джен явилась с полковником. – Гражданская служащая? Любовница?»
Винтер пожала плечами и вернулась в палатку. У нее были заботы поважнее.
Винтер развязала узлы, но бинты, пропитанные засохшей кровью, намертво пристали к коже Бобби.
Наверное, стоило бы позвать Граффа, но он, скорее всего, где-то спит. И Винтер еще не знала, что обнаружит, но чем меньше народу будет знать о Феор, тем лучше. Она оглянулась через плечо и убедилась, что хандарайка до сих пор спит.
Бобби тоже спала и выглядела заметно свежее, чем раньше, до того как Винтер ушла из палатки. То, что сотворила Феор, – что бы то ни было – явно произвело благотворное воздействие. Винтер принесла котелок и запас чистых бинтов, пристроила все это на полу рядом с Бобби и полила струйкой тепловатой воды заскорузлую, ярко-алую от обилия крови повязку. Немного размягчив ее, девушка слой за слоем сняла полоски окровавленной ткани, и под ними обнаружилось месиво запекшейся сукровицы. Винтер намочила чистый полотняный лоскут и принялась смывать кровь, стараясь не задеть рану.
Вот только… что-то было не так. С некоторым замешательством, а потом со все возрастающим волнением Винтер водила влажной тряпкой по тому месту, где была кровавая дыра, но пальцы ощущали только гладкую кожу. Полив еще немного из котелка, Винтер вытерла воду – и замерла, не в силах отвести глаз.