К обоим исполинским корабельным орудиям была приставлена толпа обслуги, которая теснилась и суетилась вокруг своих подопечных, словно священнослужители вокруг алтаря. Несмотря на все эти старания, первое ядро пролетело мимо – оно просвистело над храмом и унеслось далеко в залитые водой поля. Второй выстрел, однако, попал прямо в цель, и скоро уже обе пушки обстреливали храм. Перезаряжались гиганты долго и муторно, а потому ядра летели с перерывом в три-четыре минуты.
Маркусу никогда прежде не случалось находиться в каменном здании во время артиллерийского обстрела. Учебный план военной академии подобной темы не предусматривал, поскольку считалось, что такое с будущим офицером в принципе не может произойти: громадные, сложенные из камня замки ушли в прошлое вслед за арбалетом и катапультой. Как бы ни были высоки или широки стены, против доброго осадного орудия не устоит даже самый прочный камень, а значит, обрушить эти стены – лишь вопрос времени. Настоящее современное укрепление больше смахивало на нору, прорытую громадными кротами с аналитическим складом ума, с перекрывающимися полосами обстрела для обороняющейся стороны и покатыми земляными валами, которые должны были отражать пушечные ядра либо поглощать их ударную силу безвредными фонтанами грязи.
Поэтому Маркус оказался совершенно не готов к тому, с каким звоном пушечные ядра бьются о стены – словно храм атаковала свора разъяренных колоколов. Едва раздавался отдаленный грохот очередного выстрела, как прилетевшее ядро ударялось о камень, и от каждого попадания стены сотрясались так, словно все здание раскачивал штормовой ветер. С потолка, из щелей между древними камнями после каждого выстрела сыпалась пыль, и время от времени слышался пугающий треск. Один из солдат принес Маркусу еще теплое пушечное ядро, которое срикошетило вверх и упало среди защитников храма. Ядро было размером с голову ребенка и смято в том месте, которым с чудовищной силой ударилось о камень. Железо вокруг этой вмятины пошло рябью, словно на краткий миг стало жидким.
Маркус вызвал Арчера, который за минувшую ночь успел привести себя в порядок. На груди у него поверх мундира красовался двойной серебряный круг – символ церкви.
– Сколько мы продержимся? – требовательно спросил Маркус.
– Что ж, сэр, – проговорил лейтенант, – я артиллерист, а не сапер, но…
– Не робейте, выкладывайте.
– Слушаюсь, сэр. Я осмотрел стены и уже обнаружил несколько треснувших плит. Положительный для нас момент – то, что эти орудия не отличаются точностью, а потому молотят по всей стене. Отрицательный – это здание изначально не строилось как крепость, и, насколько я могу судить, в нем нет ни распорок, ни внутренних креплений.
Маркус потер двумя пальцами виски:
– И что это значит?
– Как только часть стены рухнет, следом обвалится все остальное. Я бы сказал, что у нас в запасе пара часов. Возможно, что и больше, если повезет, но я бы на это не рассчитывал.
Пара часов. Сейчас никак не позже восьми утра. Маркус робко надеялся продержаться до темноты, но…
Снаружи донесся оглушительный грохот, стены храма содрогнулись, и с потолка опять посыпалась пыль. Маркус в панике глянул на Арчера. К его изумлению, лейтенант улыбался.
– Что это было, черт меня возьми?
– Это? То, чего я, признаться, ожидал, сэр. Конечно, надо бы проверить, но, по моему профессиональному мнению, одно из тридцатишестифунтовых орудий только что взорвалось. Это же старье, сэр, а хандараи обходились с ним не слишком бережно. Удивлен, что этого не произошло раньше.
– Надо отдать должное этим ублюдкам, – сказал Адрехт, – все- таки боевой дух у них на высоте.
Они с Маркусом стояли на втором этаже храма, у окна с давным- давно выбитым стеклом. Обзор отсюда был не так хорош, как со ступеней парадного входа, зато и риска угодить под пушечное ядро куда меньше.
Один отряд аскеров уже тащил с дороги разбитое орудие – вкупе с пушкарями, которых срезало осколками, когда лопнул перекалившийся ствол. По ту сторону реки другой отряд втаскивал второе орудие на переправу – десятка два человек налегали на канаты либо толкали сзади, а еще четверо со всеми предосторожностями двигались впереди всей процессии, ощупью выискивая заполненные илом промоины, в которых могла застрять тяжелая пушка.