Седьмая рота тоже маршировала на плацу, выполняя предписанные уставом упражнения и кое-какие стандартные маневры. После всего, что довелось пережить солдатам, Винтер охотно позволила бы им отдыхать, но Графф настоял на том, что ежедневные, пускай даже непродолжительные, занятия нужны для укрепления боевого духа. Поразмыслив, Винтер признала его правоту: строевые упражнения требовали немалых усилий, а потому отвлекали солдат от постоянных мыслей о потерях, которые понесла рота.
Сегодня Винтер назначила командовать строевой подготовкой Бобби – отчасти потому, что сама могла посидеть в теньке, но в основном для того, чтобы наблюдать за капралом. По всем внешним признакам Бобби совершенно оправился, вернее, оправилась – Винтер до сих пор непривычно было даже мысленно, втайне от всех, думать о капрале в женском роде – от раны, которую получила в бою при Туралине. Тщательное наблюдение, однако, обнаруживало, что Бобби изменилась. Она явно не испытывала боли, не задыхалась, но иногда застывала, отрешенно глядя в пустоту, пока чей-нибудь оклик не возвращал ее к действительности.
– С ней что-то не так?
Винтер подняла голову, услышав голос Феор. Юная хандарайка накинула чистое покрывало и обмотала сломанную руку длинным куском белого полотна, прикрепив ее к боку. Волосы ее, прямые и темные, были заплетены в простую косу.
– Следи за своими словами, даже если говоришь по-хандарайски. – Винтер оглянулась по сторонам, но сейчас на лестнице, кроме них, не было ни души, а ворданаи, упражнявшиеся на плацу, на таком расстоянии не могли ничего услышать.
– Прошу прощения, – проговорила Феор. – Ты не сводила глаз с капрала. Что-то не так?
– Даже не знаю, – с сомнением отозвалась Винтер. – С виду он как будто в порядке, но ведет себя немного странно.
– Меня это не удивляет. Обв-скар-иот следовало бы соединить с одной из саль-ируск, с детских лет подготовленной к этому соединению. Я не знала, захочет ли обв-скар-иот принять… его. – Феор присела рядом с Винтер, осторожно опершись здоровой рукой о нагретый солнцем камень. – Нааты непредсказуемы. Мать сказала бы, что они с характером.
– То есть они все-таки живые?
– Не такие, как мы с тобой, но – да, безусловно, на свой лад.
– Если у них есть характер, значит они – мыслящие?
Феор покачала головой:
– Мыслей у них нет. Есть желания. Не вполне человеческие – скорее, они подобны дереву, которое вожделеет воду и пробивается к ней корнями сквозь каменные плиты. Такова часть их натуры. – Она вздохнула. – Или же это мы считаем, что такова. Мать говорит, что когда-то мы понимали их лучше. Многое было утеряно со временем.
Взгляд Винтер все так же неотступно следовал за Бобби. Она откинулась назад, привалившись спиной к верхней ступеньке.
– Просто не верится, что я веду такой разговор.
– Почему?
Винтер глянула на Феор, гадая, не было ли все услышанное шуткой, – но лицо девушки оставалось совершенно серьезно. Винтер помолчала, в уме составляя ответ.
– Если бы я рассказала кому-нибудь в Вордане о том, что ты тогда сделала для Бобби, – наконец произнесла она, – мне бы не поверили. Ни единому моему слову. – На самом деле Винтер в глубине души подозревала, что поверили бы, если б она сказала, что эта история случилась с одним другом ее друга в Хандаре. Люди, как правило, готовы проглотить любую байку, если только она из третьих рук и о том, что случилось за тридевять земель. – Видишь ли, они – хотя, наверное, правильнее будет сказать «мы» – не верят в колдовство, демонов, или как там ты их зовешь.
– Наат не демон, – терпеливо проговорила Феор.
– Не важно, – отозвалась Винтер, чувствуя себя слегка задетой. – Думается мне, большинство хандараев точно так же не верит в наатемов.
– Большинство хандараев, – сказала Феор, – не ожидает, что им когда-нибудь доведется увидеть наата воочию, но это совсем не значит, что они не верят в существование наатемов. Верим же мы в богов, хотя никогда их не видели! – Она нахмурилась. – И все же я не понимаю. Мне казалось, что в вашей Священной Книге говорится о колдовстве, демонах и прочем. Ваши Черные священники посвятили жизнь тому, чтобы с корнем выкорчевать все это. И как же ты можешь не верить в то, с чем они боролись?
Винтер хотела заметить, что Черные священники уже добрую сотню лет пребывают не у дел, но решила, что лучше будет начать с самых основ.