– Полковнику придется отыскать этого ублюдка и покончить с ним, – сказал Вал. – Пока мы не привезем его голову и не выставим ее на пике, хандараи не поверят, что мы обосновались здесь всерьез и надолго.
– И сколько хандараев знают, как выглядит этот ублюдок? – едко осведомился Мор. – Головы на пиках нам вряд ли помогут.
– С точки зрения тактики, – заговорил Фиц, – погоня за Дланью Господней может оказаться чрезвычайно опасным делом. Сейчас мы пользуемся местными источниками продовольствия, но, если нам придется покинуть долину, мы должны будем организовать полноценное снабжение полка, а головной склад неизбежно будет располагаться в Эш-Катарионе. И вряд ли мы сумеем обеспечить этому складу безопасность.
– Что же тогда? – спросил Вал. – Сидеть сиднем здесь, во дворце, и ждать, пока чернь разойдется настолько, чтобы пойти на штурм?
– Именно так, – подтвердил Фиц. – Хандарайские принцы всегда опасались бунтов, и центр города вполне недурно укреплен. Четыре батальона смогут удержать его даже против самого многочисленного ополчения.
– Не больно-то это помогло принцу в прошлый раз, – вставил Маркус.
Фиц учтиво кивнул.
– В прошлый раз у принца не было четырех батальонов. После того как генерал Хтоба переметнулся к искупителям, центр города остался беззащитен.
– Вот еще один ублюдок, чью голову я мечтал бы увидеть на пике, – пробормотал Вал. – Неблагодарный сукин сын.
– Если он еще жив, – заметил Мор. – Нам известно, что он был при Туралине, а войско аскеров понесло там огромные потери.
– Хтоба жив, – уверенно сказал Маркус, которому в прошлом довелось свести поверхностное знакомство с генералом. – Он не из тех, кто станет бессмысленно геройствовать, когда дела пойдут наперекосяк.
– Да уж, на сторону искупителей он перебежал не задумываясь, – согласился Вал. – Я же говорю: насадим головы на пики – и никаких хлопот.
– Если только выйдет заполучить эти головы, – вставил Мор.
Разговор прервался, когда Фиц начал раздавать карты. Мор глянул на свою раздачу, застонал и выудил из кармана еще пару монет. Вал вздохнул.
«Интересно, что бы они сказали, если б узнали, что на уме у полковника вовсе не Длань Господня? – думал Маркус. Что бы ни представляла собой таинственная Тысяча Имен, Янус жаждал заполучить их любой ценой. – Он утверждает, будто хочет всего лишь уберечь их от Орланко, но у него было такое лицо, когда…» Маркус содрогнулся при этом воспоминании. Чтобы получить нужные сведения, Янус был готов искромсать на куски беспомощную старуху, и его намерение отправить ее в пыточные казематы принца провалилось лишь потому, что все до единого мастера пыточных дел сбежали либо были сожжены искупителями. Сейчас обе священнослужительницы томились в подземной тюрьме дворца.
Во втором круге Маркус играл еще ужасней, чем в первом. Раздача ему в кои-то веки попалась приличная, но мыслями он неизменно блуждал далеко от стола. К тому времени, когда Вал собрал карты и перетасовал для третьего круга, Маркус решил, что сегодня у него душа не лежит к азартным играм. Он уже придумывал повод удалиться, когда в дверь постучали. Фиц, будучи младшим по званию из всей четверки, пошел открывать. Увидав на пороге Джен Алхундт, Маркус оцепенел.
– Мне сказали, что я смогу найти вас тут, – проговорила она. – Господа, вы не будете против, если я на пару минут отниму у вас старшего капитана?
– Черт! – ругнулся Вал, глядя на Фица и Мора, затем обреченно вздохнул. – Да, конечно.
– Прошу прощения, что отвлекла вас от игры, – сказала Джен, когда дверь за ними закрылась.
Маркус махнул рукой:
– Судя по ходу дел, вы, скорее всего, сберегли мне месячное жалованье.
Некоторое время они шли молча – Маркус чувствовал себя неловко, а Джен явно была погружена в какие-то невеселые размышления. С той самой ночи на переправе через Тсель они не обменялись ни единым словом. Тогда страх и неизбежность предстоящего сражения ненадолго сблизили их, но здесь, во дворе, между ними опять пролегла бездонная пропасть, грозившая поглотить всякую попытку завести непринужденный разговор.
Безнадежную тишину нарушила Джен:
– Полковник в последнее время держится немного… отстраненно. Маркус театрально вздохнул: