– Если вы спросите меня, что он помышляет делать дальше, – я, ей-богу, завизжу.
– В самом деле?
– Я только что отбился от очередного допроса, – пояснил Маркус, кивком указав в сторону гостиной. – Не понимаю, с какой стати все свято уверены, что полковник делится со мной своими секретными планами.
– Но вы же и вправду находитесь при нем почти неотлучно, – заметила Джен.
– Да, верно, но вы же знаете, какой он человек.
– Нет, не знаю. Я прочла его личное дело, но поговорить с ним не довелось.
Маркус помолчал, размышляя. Он проводил столько времени в обществе Януса и до сих пор не задумывался, что у всех остальных нет такой возможности, – но сейчас с запозданием сообразил, что не может припомнить, чтобы полковник разговаривал с Валом, Мором или другими офицерами, – разве что отдавал короткий приказ либо принимал доклад. Дольше всего, наверное, он беседовал с Пастором, разделявшим его интерес к артиллерии, да еще с Зададим Жару, который все больше преклонялся перед Янусом и готов был на него молиться.
– Он… – Маркус снова вздохнул. – Иногда мне кажется, что ему просто нравится быть таинственным, как злодей в дешевой ярмарочной пьеске. Я постоянно слышу: «Увидите, капитан» или «Скоро все станет ясно, капитан». – Он сумел правдиво изобразить высокоученую манеру Януса, и Джен засмеялась.
– Но наверняка же вы что-то знаете, – возразила она, – хотя бы потому, что постоянно находитесь при нем.
Маркус вздрогнул, застигнутый врасплох, и, чтобы скрыть смятение, усмехнулся:
– Если бы я что-то и знал, то все равно не смог бы вам этого сказать. Вы же, в конце концов, шпионка.
– Чиновница, – поправила она. – Просто мелкая чиновница. Однако мне и вправду нужно написать отчет. – Джен склонила голову к плечу и лукаво, искоса глянула на него. Прядки, выбившиеся из узла волос, соскользнули ей на глаза. – Мне действительно больше ничего не удастся из вас вытянуть?
– Это все, что я могу сказать, не нарушая своих обязательств, – с преувеличенно важным видом ответил Маркус.
– Ну и черт с ним!
С этими словами Джен сдвинула очки на лоб и потерла глаза, потом завела руки за голову, потеребила узел на затылке, и он рассыпался, высвобождая туго стянутые пряди. Маркус никогда прежде не видел ее с распущенными волосами. Они доходили до плеч, тускло-каштановые, слегка вьющиеся.
– Я сейчас официально не на службе. А вы?
Маркус окинул взглядом свой мундир.
– По правде говоря, у нас до сих пор нет расписания дежурств. Впрочем, здесь как будто все спокойно.
– Тогда идем, я хочу вам кое-что показать.
Комната, в которую Джен привела Маркуса, была обставлена в том же духе, что и весь дворец после владычества искупителей, представляя собой причудливую смесь старинной роскоши и дешевого хлама. Старинную роскошь представляла массивная кровать с бронзовыми столбиками, на которой без труда уместились бы шесть или семь человек, и старинным же, выцветшим постельным бельем, которое, несомненно, извлекли из самых недр пыльного чулана. Помимо этого, в комнате находились маленький стол, кресло и пара распахнутых чемоданов.
Обитатель комнаты явно не питал склонности к порядку, и пол возле чемодана был усеян одеждой. На глаза Маркусу попалось нижнее белье, явно принадлежавшее особе женского пола, и капитан почувствовал, что краснеет. Повернувшись, он обнаружил, что Джен с усилием закрывает тяжелую дверь.
– Так это ваша комната? – догадался он.
На губах Джен заиграла проказливая улыбка.
– Разумеется, моя. Где еще мне было бы так удобно потихоньку с вами расправиться? – Увидев лицо Маркуса, она тотчас перестала улыбаться. – Что-то не так?
– Вовсе нет. – Маркус осторожно кашлянул. – Просто мне уже давно не доводилось посещать дамскую спальню.
Джен выгнула бровь:
– Да бросьте! Такой галантный кавалер наверняка покорил сердце не одной впечатлительной местной красотки.
– Все хандарайки, которые соглашались иметь с нами дело, требовали плату за свои услуги, – признался Маркус. И добавил, поразмыслив: – Откровенно говоря, чаще всего они требовали, чтобы им заплатили вперед.
– Что ж, – сказала Джен, – думаю, сейчас я не стану звать третьего ради соблюдения приличий. Не хочу делиться.
– Делиться? Чем?
Джен проскользнула мимо него, направляясь к одному из чемоданов. Мимолетное касание ввергло Маркуса в еще большее смущение, чем прежде, но Джен словно и не заметила этого. Она отбросила прочь еще несколько предметов туалета, затем пару одеял и наконец извлекла наружу дощатый шестигранный ящик фута в два длиной. Надпись, выжженная на крышке, была исполнена таким замысловатым шрифтом, что Маркус не смог разобрать ни слова, но форму ящика он распознал мгновенно.