Только через три улицы Винтер и Бобби сумели нагнать ее, локтями прокладывая себе дорогу в предутренней толпе. Винтер, тяжело дыша, схватила Феор за здоровую руку и рванула к себе, вынуждая остановиться. С каждым вздохом голова раскалывалась от боли, а горло саднило так, словно его надраили наждачной бумагой. «Зверя мне в зад! И чья же это была блестящая идея?»
Феор обернулась, и миг спустя ее отрешенный взгляд обрел осмысленность.
– Что с тобой? – спросила Винтер. – Что случилось?
– Она здесь, – нетерпеливо проговорила Феор. – Пожалуйста, отпусти меня.
– Кто здесь? Куда ты идешь?
– Мать. Я должна ее отыскать. – Феор посмотрела в ту сторону, куда так поспешно направлялась. – Я чую ее.
– Мать? – Винтер все еще хватала ртом воздух. – Но я думала… ты же сказала…
– Я должна пойти к ней, – сказала Феор. Она оглянулась на Винтер, и стало видно, что глаза ее полны слез. – Прошу тебя. Ты не понимаешь.
– Что происходит, сэр? – окликнула Бобби.
Винтер глянула на капрала. Поразительно, но девушка явно куда меньше страдала от последствий ночного кутежа. Она даже не запыхалась.
– Она считает, что нашла свою Мать, – сказала Винтер по-ворданайски. – Не настоящую мать, конечно, а главу их ордена, или что-то в этом духе. И теперь хочет пойти к ней.
Феор снова дернула руку, пытаясь вырваться. Винтер прикусила губу, не зная, как поступить.
– Нам нельзя здесь стоять, – сказала Бобби.
Быстро оглядевшись по сторонам, Винтер убедилась, что девушка права. Троица оказалась в центре всеобщего внимания, взглядов, устремленных на нее, все прибывало, и выражение смугло-серых лиц никак нельзя было назвать дружелюбным. То ли местные жители решили, что два солдата пристают к их соотечественнице, то ли им хватало огульной нелюбви к чужеземцам – но в любом случае дело грозило принять неприятный оборот.
– Нельзя отпускать ее невесть куда одну, – решила Винтер. – Я пойду с ней, а ты…
– Я пойду с вами, – перебила Бобби и улыбнулась. – К тому же я считаю, что вместе нам будет безопасней.
Сил на споры у Винтер не было, да она и сомневалась, что так уж хочет спорить. Она вновь повернулась к Феор.
– Мы идем с тобой, – сказала Винтер. – И никаких возражений.
Феор озадаченно моргнула, затем покачала головой:
– Мать не станет…
– Я сказала – никаких возражений. И пошли уже, хватит тут торчать.
Хандарайка поколебалась, затем коротко кивнула и споро зашагала дальше, а Винтер с Бобби последовали за ней по пятам.
– Далеко нам идти? – окликнула Винтер.
– Недалеко, – ответила Феор. Брови ее были сосредоточенно сдвинуты. – Думаю, она движется. И с ней другие – там, вот за этой улицей…
Она осеклась, подняла голову. Винтер проследила за ее взглядом. Небо над городом едва заметно розовело. Вначале Винтер решила, что это заря. Потом разум, слегка затуманенный похмельем, напомнил ей, что они идут на запад, оставив Внутренний город за спиной. Зарево на глазах становилось ярче, и вот уже Винтер различила, как в предутренних, еще не развеявшихся сумерках поднимаются к небу струйки дыма.
«Пожар!» – сообразила она. Со всех сторон уже доносились тревожные крики. Пожар был извечным страхом всех без исключения жителей Нижнего города.
– Сэр!
Круто развернувшись, Винтер успела увидеть, как Феор целеустремленно двинулась дальше – прямо в сторону пожара. Размышлять было некогда. Бобби, топоча ногами, уже бросилась за Феор. Винтер стиснула зубы, борясь с болью в затылке, и побежала следом.
В первые минуты им пришлось пробиваться через нахлынувший внезапно людской поток. Гонимые первыми признаками пожара, обитатели Нижнего города высыпали из своих жилищ, словно тараканы, волоча кто детей, кто узлы с пожитками. Никто даже не пытался бороться с огнем, и в огромной толпе было на удивление мало смятения и испуганных криков. То была минута, к которой эти люди готовились всю свою жизнь, и сейчас они молча, с неумолимой решимостью спасались бегством.
Толкая со всех сторон, толпа отшвырнула Винтер на пару шагов назад и разделила с Бобби. В панике девушка озиралась по сторонам и наконец заметила, что капрал укрылась в проеме между двумя деревянными домами. Винтер пробивалась к ней, орудуя локтями с такой силой, что едва не сшибала людей с ног, и в конце концов сумела вырваться из основного потока.