– Я…
То страшное утро сейчас казалось Маркусу лишь началом нового кошмара – дня, наполненного огнем и летящим пеплом, который вычернил небо и покрыл серым саваном улицы. Покушение на жизнь Януса почти позабылось в хаосе, который последовал за этим событием. Пожары были ужасны – в точности таковыми, какими описывали их хандарайские предания: море огня безнаказанно поглотило тесно сбитые жилые постройки и крытые камышом дома Нижнего города и билось о прочные стены Внутреннего города, как морские волны о волнолом.
Искры, принесенные ветром, перемахнули через стену и породили множество возгораний помельче, но Верхний город был все же по большей части выстроен из камня. Маркус отправил ворданайских солдат по мере сил бороться с этими возгораниями, а также помогать блюстителям Джаффы на стенах. Толпы вопящих простолюдинов хлынули к воротам, ища спасения, и Маркус вопреки всем обычаям приказал впустить этих беженцев во Внутренний город. Пришлось выставлять охрану и сторожевые заставы, дабы уберечь от урона собственность аристократов.
Тысячи других хандараев прибегли к иному традиционному способу спасения, прыгая в канал или в гавань, пока мелководье не стало походить на гигантскую купальню под открытым небом. Это спасло их от огня, однако сотни людей захлебнулись, сбитые с ног обезумевшей толпой, либо оказались вынуждены плыть на глубину и утонули, когда у них закончились силы. Тысячи несчастных остались и в самом городе, не имея возможности или не желая спасаться бегством, и сгорели вместе со своими жилищами. Блюстители не могли сообщить даже приблизительное число погибших, но похоронные команды до сих пор трудились в три смены.
В Первом колониальном, по счастью, пострадавших было немного. Почти все патрули, едва начался пожар, поспешили вернуться к воротам. Первый батальон насчитывал менее десятка пропавших без вести, и Маркус надеялся, что большинство из них все-таки объявится.
Но еще до того, как успел остыть пепел пожаров, Янус объявил о намерении двинуться в поход.
– Я не знаю, – сказал наконец Маркус. – Я готов признать, что в то утро на вас напало нечто сверхъестественное, но связано ли это нападение с той самой Тысячей Имен?
Серые глаза полковника вспыхнули.
– Капитан, это был демон. Тварь не от мира сего в человеческом обличье.
«Он поймал пулю. – Маркус видел однажды, как фокусник на цирковом представлении проделал то же самое, но это был только фокус, ловкость рук. Та пуля была настоящая, из настоящего пистолета, и Маркус сам нажал на спусковой крючок. – А это невозможно. Человек может быть быстр или силен – не так быстр или силен, как та тварь, – но поймать на лету пулю…»
– И все равно, – упрямо произнес Маркус. – Даже если он был…
Они завернули за угол, и Маркус испытал облегчение, увидев, что к ним почти бегом спешит Фиц. Лейтенант остановился перед ними и отдал честь.
– Капитан, – сказал Янус, – ваши доводы приняты к сведению. Приказ остается в силе. К вечеру жду доклада.
– Есть, сэр! – Маркус замер по стойке «смирно» и четко козырнул. Обогнув Фица, полковник двинулся дальше по коридору, и Маркус не позволил себе расслабиться, пока Янус не скрылся за углом.
– Приказ, сэр? – спросил Фиц. – Полковник уже закончил разговор с принцем?
Маркус устало кивнул.
– Мы выступаем, – сказал он. – Завтра, на рассвете.
– Очень хорошо, сэр.
Лицо лейтенанта оставалось бесстрастно. Маркус окинул его пронизывающим взглядом.
– Тебя это не беспокоит? Еще недавно ты объяснял нам, насколько неблагоразумен был бы такой шаг.
– Очевидно, что полковник со мной не согласен, – мягко ответил Фиц. – Кроме того, обстоятельства изменились. В некоторых отношениях вне города мы будем в большей безопасности.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Сэр, запасы продовольствия среди беженцев уже на исходе. Я пришел рассказать вам о беспорядках. Несколько крестьян везли на рынок – рынок Внутреннего города, естественно, – продовольствие, и им преградила путь толпа, требуя, чтобы они немедля распродали свой товар по ценам, как до пожара. Крестьяне отказались, и тогда смутьяны набросились на повозки и забрали все, что смогли унести. Трое были убиты, больше десятка ранено.
– Если мы покинем город, станет только хуже.
– Безусловно, наше присутствие вносит свой вклад в поддержание порядка. – Фиц говорил тем размеренным спокойным тоном, каким обычно растолковывал что-то офицерам и маленьким детям. – С другой стороны, нехватка продовольствия с каждым днем будет обостряться, так что рано или поздно горожане обратят свой гнев на нас.