Снова наступило молчание, и на сей раз оно длилось дольше. Наконец Бобби, стряхнув оцепенение, шепотом спросила:
– Так что же все-таки произошло?
– Что? – Винтер моргнула, отгоняя слезы. – А, ну да. Я выронила нож, он ударился об пол и зазвенел, а я испугалась и бросилась бежать. Ганхайд не успел меня разглядеть, так что я вышла сухой из воды. Но на следующий день он забрал Джейн, и я больше никогда ее не видела. Я даже не в силах была смотреть, как ее выводят из здания. Просто забилась под одеяло и плакала.
– Это ужасно.
– Тогда я тоже так думала. – Винтер вновь закрыла глаза. – Хотя на самом деле ничего особенного не произошло. Я имею в виду, что в «тюрьме» сотни девушек и большинство из них рано или поздно отдают замуж. И у всех этих девушек есть подруги, которым больно и горько расставаться с ними навсегда.
В темноте под сомкнутыми веками на нее неотрывно смотрели два зеленых огонька.
«Разве может являться призрак того, кто вовсе не умер?»
Они еще какое-то время лежали в тишине. Наконец Винтер кашлянула.
– Извини, – сказала она. – Ты хотела услышать историю моего побега, а вышло не совсем то.
– Если не хочешь, можешь дальше не рассказывать.
– Собственно, и рассказывать особо нечего. Мы с Джейн продумали все заранее, а две мои подруги охотно мне помогли. Я собрала заплечный мешок, перелезла через ограду и две недели впроголодь брела по полям, воруя еду, где только удавалось. Наконец я добралась до Мьелля, где, как было мне известно, время от времени появлялись сержанты, набиравшие людей для службы в Хандаре. Я выдала себя за парня, нанялась работать в доки и подкопила деньжат. Когда в городе оказался сержант-вербовщик, я сказала ему, что сбежала от отца, потому что он горький пьяница, и отдала все деньги, какие у меня были, чтобы сержант записал меня в армию без документов. На пути в Хандар меня едва не застукали, но…
– Тсс! – шикнула Бобби.
Она перекатилась и вдруг оказалась лицом к лицу с Винтер – их разделяла от силы пара дюймов. На долю секунды девушке почудилось, будто Бобби хочет ее поцеловать. Она было возразила, но слова застряли в горле.
Капрал резко села, отбросив одеяло.
– Я слышала чьи-то шаги, – проговорила она.
– Кто-нибудь поднялся отлить, – выдавила Винтер, еще не вполне оправившись от потрясения. – Или может, десолтаи наконец-то явились нас перерезать?
– Феор, – произнесла Бобби. – Где Феор?
Винтер тоже перекатилась с боку на бок. Второй тюфяк был пуст. Она вскинула голову и едва успела заметить тонкую фигурку, которая осторожно пробиралась между спящих вповалку солдат. Винтер вскочила на ноги, пинком отшвырнула одеяло и от души выругалась. Затем она бросилась в погоню. Бобби неслась следом, не отставая ни на шаг.
– Не могла она здесь пройти, – сказала Бобби. – Ее остановили бы часовые.
– Если бы она повернула обратно, мы бы ее увидели, – возразила Винтер. Добравшись до границы лишь местами освещенного лагеря, они потеряли хандарайку из виду. Рыхлый песок под ногами не доставлял Феор ни малейших затруднений, и между спящими солдатами она пробиралась с ловкостью, какой Винтер от нее не ожидала. – К тому же часовые стоят спиной к лагерю и лицом к пустыне.
– Но там же некуда идти! – воскликнула Бобби. – Одни только скалы и песок.
– Господь знает, что задумала эта девчонка, но лучше ее найти. Чего доброго, часовые подстрелят ее, если попытается вернуться.
С уверенностью, которой на самом деле не было и в помине, Винтер пересекла полосу незанятой земли, которая отделяла лагерь от кольца охранения. Можно было, конечно, и проскользнуть между постами, как, вне всякого сомнения, поступила Феор, но Винтер предпочитала не рисковать. Тайком пробираться через посты – верный способ получить пулю в спину. Вместо этого Винтер выбрала ближайшего к ним часового и открыто направилась к нему. Подойдя ближе и оказавшись, по ее расчетам, в пределах слышимости, она окликнула:
– Эгей! Выходим!
Часовой, солдат из четвертого батальона, которым командовал капитан Ростон, с воинственным видом развернулся на крик, однако воинственность его улетучилась, когда он разглядел Винтер. После неприятного случая в столичных казармах она позаботилась о том, чтобы нашить на мундир лейтенантские знаки отличия. Часовой сухо отдал честь.