– Ты хотел меня видеть? – спросил Маркус.
– Да-да, конечно. Заходи.
Маркус без особой охоты шагнул в палатку. Свечи здесь не горели, и закатный свет почти не проникал сквозь брезентовые стены, отчего почти вся палатка изнутри была погружена в темноту. Адрехт устроился на горке подушек и жестом пригласил друга последовать его примеру. На низком столике Маркус увидел листок с приказом Януса и рядом с ним бутылку хандарайского вина. Восковая печать на горлышке была уже сломана.
Адрехт указал на бутылку:
– Налей себе, если хочешь. Мы нашли ее, когда собирали уцелевшие припасы. Верно, какой-нибудь рядовой хранил ее для особого случая, бедняга.
– Нет, спасибо. – Маркус скрестил руки на коленях и сдержанно присел на подушки. – Что тебе нужно, Адрехт?
– Просто поговорить. – Гримаса боли промелькнула на лице Адрехта, и он здоровой рукой потянулся к культе. – Господи, до сих пор кажется, что моя рука на месте, представляешь? Как будто я стиснул ее в кулак с такой силой, что ноют костяшки, но все никак не могу разжать пальцы. Она до сих пор болит. Нелепо, правда?
– Сочувствую, – негромко произнес Маркус. – Когда все это закончится, можно будет послать тебя в университет. Уверен, там сумеют…
– Отрастить мне новую руку? – Адрехт безрадостно оскалился.
– Как-нибудь облегчить боль, – договорил Маркус.
– Возможно. Я вот думаю: что происходит с теми, кому отрубили голову? Неужели у них точно так же ноет все тело?
Маркус посмотрел на винную бутылку. Адрехт, проследив за его взглядом, невесело хмыкнул.
– Я не пьян, если тебе это пришло в голову. Просто задумался. Извини.
– Ничего страшного.
– Завтра утром, – сказал Адрехт, – мы двинемся дальше вглубь Десола.
– Таков приказ полковника, – подтвердил Маркус.
– Еще дальше от любых источников пищи или воды.
– В Десоле есть оазисы, – заметил Маркус, прекрасно сознавая слабость этого довода.
– Потаенные родники, – кивнул Адрехт. – И ведь в самом деле потаенные. Одни только десолтаи и знают, как их отыскать. Впрочем, мы всегда можем у них спросить.
– Что ты хочешь от меня услышать? – спросил Маркус. – Полковник не совещается со мной, когда составляет планы.
– Ты говорил с ним?
– Сегодня? – Маркус покачал головой. – Он не захотел меня видеть.
– Он объяснил почему?
– Слуга сказал, что полковник занят. – Маркус не сумел скрыть обиду.
– Занят. Что ж, буду надеяться, что он действительно занят. – Адрехт взял бутылку, внимательно оглядел ее и сделал большой глоток. – Ситуация, безусловно, требует, чтобы ею занялись.
– Ты говорил с Мором и Валом.
– Говорил, – признал Адрехт. – А также с Зададим Жару и Пастором. С лейтенантами и сержантами. Со всеми ветеранами.
– Изучаешь боевой дух полка?
– Можно и так сказать. – Адрехт нехорошо усмехнулся и отставил бутылку. – В лагере считают, что полковник спятил.
– Мор говорил то же самое. Что ж, поживем – увидим.
– Многие из нас предпочли бы просто пожить.
– Знаешь, – отозвался Маркус, тщательно выбирая слова, – все из нас предпочли бы пожить, а не наоборот. К сожалению, выбора у нас нет.
– У кого есть оружие – есть и выбор, – сказал Адрехт. – Я ведь с самого начала говорил, что нам не следует так углубляться в пустыню. Теперь ты готов согласиться, что я был прав?
– Не знаю, – ответил Маркус. – И не понимаю, какое это имеет значение.
Адрехт скривил губы:
– Когда же ты поймешь, Маркус? Что для этого требуется? Насколько далеко он должен зайти, чтобы ты понял?
– Он командует этим полком, – сказал Маркус. – Его назначили король и военный министр.
– Наше непогрешимое Военное министерство, – ядовито проговорил Адрехт. – То, которое изначально загнало нас сюда.
– Переходи к делу.
И снова гримаса боли исказила лицо Адрехта. Он закрыл глаза и стал глубоко дышать, пока приступ не миновал. Затем сказал:
– Завтра утром полк никуда не двинется. Во всяком случае, не на восток.
– Это бунт.
– Это здравый смысл. Пойми. Ты должен понять.
– Не делай этого. – Маркус постарался не выдать голосом своего отчаяния. – Прошу тебя.
– Скажи это полковнику. – Адрехт снова потянулся к вину. – Я надеялся, что ты внемлешь голосу разума. Мор говорил, что я только зря трачу время.
– Я возвращаюсь к себе в палатку, – сказал Маркус. – Завтра утром четвертый батальон должен собраться и быть готовым к выступлению. У тебя еще есть возможность отказаться от своих замыслов.