– А их недостаточно? – спросила она.
– По моим подсчетам, воды у нас осталось примерно на два дня, и это при условии крайне жестких норм. Продовольствия хватит на более долгий срок, если брать в расчет туши вьючных животных, убитых при нападении на лагерь.
– На два дня?! – ошеломленно повторил Графф. – Да за два дня мы нипочем не доберемся до Нанисеха, даже если выступим прямо сию минуту!
– И полковник хочет продолжать поход? – Винтер покачала головой. – Это же бессмысленно.
– Должен признать, что мне тоже непонятны причины такого решения, – сказал Фиц. – Вполне вероятно, впрочем, что полковник обладает некими сведениями, которые представляют ему ситуацию в ином свете.
– Твою мать! – пробормотал Графф и свистнул сквозь стиснутые зубы.
Винтер кивнула, безмолвно разделяя его чувства. Она видела своими глазами и пожарище, и трупы вьючных лошадей, но пелена дыма и хаос, царивший вокруг, мешали оценить истинные размеры ущерба. Ей показалось тогда, что десолтай в итоге потерпели неудачу, поскольку почти все солдаты благополучно вырвались из расставленной кочевниками западни.
– И все же это не оправдание для бунта, – сказала она с убежденностью, которой на самом деле не испытывала. – Если у нас начнутся беспорядки, десолтай нас перережут.
– Ясное дело, не оправдание, – торопливо согласился Графф. – Я ничего такого и не хотел сказать. Просто у меня и в мыслях не было, что все так скверно.
– У полковника наверняка есть какой-нибудь план, – подала голос Бобби.
– Сколько людей знает о бунте? – спросила Винтер, обращаясь к Фицу.
– Точно не могу сказать, – отозвался лейтенант, – но, похоже, эта новость еще не стала достоянием всего лагеря. Знают, само собой, люди Дэвиса и, подозреваю, кто-то из четвертого батальона – те, кому доверяет капитан Ростон.
– А капитан Солвен и капитан Каанос? Если обратиться к ним, могут они положить конец бунту?
Фиц нахмурился:
– Вполне вероятно. С другой стороны, капитан Ростон наверняка понимает, что не сможет действовать, не добившись от них хотя бы негласного одобрения.
– А стало быть, он вполне уже мог перетянуть их на свою сторону, – вставил Графф. – И если мы сунемся к ним, то запросто угодим под арест.
– Но нельзя же сидеть сложа руки! – воскликнула Бобби.
Винтер поморщилась. Чутье, которое развилось в ней за два года службы под началом Дэвиса, твердило ей, что надо затаиться, выждать, пока все кончится, и присоединиться к победившей стороне. И не лезть на рожон, чтобы не привлечь излишнего внимания.
Вот только сейчас об этом и речи быть не может. Она в ответе за седьмую роту, и несколько ее солдат уже в плену у бунтовщиков, если вообще живы. «Больше того, если мы сейчас примем неверное решение, нам неминуемо уготована смерть. Кто вернее всего найдет путь к спасению – полковник и капитан Д’Ивуар или Ростов и Дэвис?» – рассуждала девушка. Если ставить вопрос таким образом, то и выбора, собственно, нет.
– Солдатам пока еще ничего не сообщили, – произнесла Винтер. – Не хотят признавать, что это бунт. Ветераны, может, и поддержат бунтовщиков, но вот новобранцы… – Она искоса глянула на Бобби, – новобранцы – вряд ли. Поэтому они стараются обстряпать все по-тихому. Захватить капитана Д’Ивуара, полковника, еще кого-то, кто может помешать, а утром выступить с какими-нибудь оправданиями – и командиром полка станет капитан Ростон.
– Я пришел примерно к таким же выводам, – сказал Фиц, – что, в свою очередь, подсказывает, как надо действовать. Если, разумеется, вы готовы ко мне присоединиться.
Графф кивнул.
– Они схватили Фолсома, – мрачно проговорил он.
Бобби тоже согласно закивала. Глаза ее горели почти лихорадочным огнем. Может, она еще не до конца оправилась после того, что произошло на пустынном холме? «Черт возьми, да по всем правилам ей и вовсе полагалось умереть!» – пришло в голову Винтер.
– Вы считаете, что нам нужно освободить пленных, – сказала она. – Полковника, капитана Д’Ивуара и, будем надеяться, Фолсома с его ребятами.
– Именно, – подтвердил лейтенант. – Капитан Ростон, судя по его действиям, явно не уверен, что сможет перетянуть солдат на свою сторону в присутствии полковника.
– Верно. – Винтер нахмурилась. – Если только все они еще живы.
– Да, – произнес Фиц. – Подозреваю, это зависит от того, насколько широкие полномочия получил у бунтовщиков сержант Дэвис.
– Чертов Дэвис, – пробормотала Винтер. – Почему замешанным в бунте оказался именно он?