– То есть все то время, когда мы торчали в дозорах, когда мерзли, как собаки, в палатках, совсем рядом была теплая баба – и я об этом не знал? Черт возьми, Святоша, могла бы мне и довериться. Может, я обходился бы с тобой полюбезней.
Дэвис смотрел на Винтер, и понемногу изумление на его лице сменялось острой неприязнью.
– Теперь ясно, отчего ты вечно нос перед нами задирала. Скрытная сучка! Небось потешалась втихую над глупым старым сержантом! – Он скривил губы. – Надо бы оттрахать тебя как следует за все время, которое я по твоей милости упустил.
Позади Дэвиса что-то шевельнулось. Винтер взглянула туда и в зыбком мерцании лампы различила полковника. Руки у него были по-прежнему связаны, но он каким-то образом высвободил ноги и сейчас одной из них наступил на нож, который отнял у нее Дэвис.
Взгляды их встретились. В серых глазах полковника не было ни тени удивления, ни малейшего отвращения или страха, только тихая сосредоточенность и – не сразу сообразила Винтер – молчаливый вопрос.
Она кивнула, и полковник едва заметным движением показал, что видел и понял ее ответ.
Дэвис взялся за пояс форменных брюк, но медлил, явно терзаясь сомнениями. Наконец он покачал головой:
– Прости, Святоша. Нет у нас сейчас времени на…
Полковник пришел в движение. Он поддал ногой по ножу, и тот, легко и быстро пронесшись между расставленных ног Дэвиса, остановился рядом с Винтер. В тот же миг полковник извернулся и, выбросив вперед ногу, метко пнул старшего сержанта под колено.
Дэвис опять взревел. От пинка нога сама собой согнулась, он потерял равновесие и, неистово замахав руками, повалился ничком. За долю секунды до падения сержант успел собраться и приземлился на четвереньки, почти над девушкой.
Превозмогая боль в избитом теле, Винтер с усилием нашарила нож и выдернула его из ножен. Лезвие оказалось коротким, совсем не предназначенным для боя, но Дэвис был так близко, таращился на нее, нелепо дергая кадыком…
«Возьми нож, – произнесла Джейн, словно учила подругу нарезать жаркое. – Приставь кончик лезвия вот сюда, – она вскинула голову и прижала острие ножа к горлу, под самым подбородком, – надави как можно сильнее и веди вверх».
Винтер повиновалась.
Она не помнила, как разрезала путы полковника, но, кроме нее, сделать это было некому. А когда пришла в себя, поняла, что сидит на полу, скорчившись, обхватив руками колени и притянув их к груди, а полковник заботливо склоняется над ней.
– Лейтенант! – позвал он и, не получив ответа, наклонился ближе. – Винтер!
Она вздрогнула, подняла голову. Полковник Вальних бегло улыбнулся и протянул ей фляжку.
– Воды?
Винтер трясущейся рукой взяла фляжку и принялась возиться с крышкой. Открыв ее наконец, она сделала долгий глоток, скривилась от боли в челюсти и выплюнула на землю струйку розоватой влаги. Во рту по-прежнему стоял вкус крови, но Винтер большим жадным глотком осушила фляжку.
– Вид у вас ужасный, – заметил полковник. – Вам сильно досталось?
Рассудок, впавший в оцепенение, понемногу пробуждался.
– Я… – начала Винтер, и с верхней губы опять закапала кровь. Она провела рукой по лицу – и вся ладонь оказалась густо измазана кровью. – Кажется, он сломал мне нос.
– Простите, что я не сразу сумел вмешаться. Как вы и сами видели, сержант Дэвис создал мне не самые удобные условия содержания.
– А где все остальные? – спросила Винтер, вдруг похолодев. – Где Фолсом?
– Фолсом? – Полковник склонил голову к плечу. – А, капрал, который командовал охраной капитана Д’Ивуара. Полагаю, он со своими люди в другой палатке, вместе с капитаном Д’Ивуаром, а также мисс Алхундт. В сущности, с нами обращались недурно – для подобных обстоятельств, разумеется. Правда, капитан беспокоился о лейтенанте Варусе.
– И не зря, – заметила Винтер. – Лейтенанта собирались убить, но я подоспел вовремя.
– Замечательно, – сказал полковник. – Должен заметить, что вы – чрезвычайно многообещающий офицер.
Винтер с трудом поднялась на ноги. Полы разорванной рубашки болтались, как сломанные крылья, – в тех местах, где не прилипли к коже вместе с кровью.
– Надо поскорей их освободить.
– Они подождут еще немного. – В серых глазах промелькнули едва заметные искорки веселья. – Я бы рекомендовал вам прежде всего застегнуть мундир.
«Ох!» Винтер окинула себя взглядом. У нее даже не было сил, чтобы смутиться. Она застегнулась – медленно, потому что пальцы вдруг стали неуклюжими и вялыми. Лишь покончив с этим занятием, девушка снова взглянула на полковника. Он приподнял бровь: