– Но… – Вал замялся. – Разве после всего, что случилось, полковник сможет мне доверять?
Вот она, суть, подумал Маркус. Одно дело – принять ошибочное решение, и совсем другое – думать, что твой командир не простил этой ошибки. Он заговорил, тщательно подбирая слова:
– Полковник не дал мне ни малейшего основания полагать, будто он утратил доверие к кому-либо из офицеров. Если уж на то пошло, он винит в случившемся себя. – И мысленно добавил: «И разве это не удивительно?»
– Ты так думаешь?
Маркус пожал плечами:
– Если полковник с кем и говорит откровенно, так это со мной, а я до сих пор не слышал от него ни слова о недоверии. Притом неужели ты думаешь, что сейчас ему на руку твоя отставка? В ближайшие дни у нас каждый человек будет на счету.
– Если понадобится, я могу взять мушкет.
Маркус представил себе, как Вал с его щегольским мундиром и ухоженными усиками идет в атаку вместе с рядовыми солдатами, – и, не выдержав, прыснул. Вал крепился, но в конце концов тоже слабо улыбнулся:
– Ты же меня понимаешь, правда? Я просто счел, что должен как-то загладить вину.
– Знаю. Наилучший способ это сделать – позаботиться о том, чтобы второй батальон находился в полной боевой готовности. Завтра будет битва.
– Ты так думаешь?
– Полковник прозрачно намекнул мне на это, а он впустую намекать не станет.
Вал кивнул:
– Самое время. Вода уже на исходе. Да и парням не терпится начинить свинцом пустынных ублюдков.
– Как и всем нам. – Маркус жестом указал на письменный стол. – Все лучше, чем эта тягомотина.
– Что это за бумаги, кстати?
– Увольнения. Для солдат второй роты, которые были замешаны в бунте, и для кое-кого из четвертого батальона.
Вал непонимающе сдвинул брови:
– Увольнения? Разве их не возьмут под стражу до трибунала?
– Полковник сказал, что у нас нет ни времени, ни людей на содержание арестованных. Он намерен выдать им столько воды и пищи, сколько они смогут унести, и отпустить. Пускай добираются до побережья, если смогут.
– Через Большой Десол? – Вал втянул щеки. – Незавидная участь.
– Если мы когда-нибудь вернемся в цивилизованный мир, им всем будет уготована виселица, – заметил Маркус. – Министерство не одобряет бунтов.
– И все же… – Вал замялся, посмотрев на него. – Адрехт отправляется с ними?
Маркус кивнул. Вал покачал головой:
– Бедняга Адрехт. Нужно было ему остаться в Эш-Катарионе. Как чудовищно может подействовать на человека потеря руки или ноги.
– Может быть, он и доберется до Эш-Катариона.
– Может быть.
Несколько минут они сидели молча. Затем Вал проговорил:
– Мне кажется, Мор чувствует то же, что и я.
– Касательно Адрехта?
– Касательно отставки. Он считает себя виновным.
– Днем по его лицу это было не слишком заметно.
– Ты же знаешь Мора, – сказал Вал. – Он либо злится, либо притворяется, что зол. Однако в глубине души…
– Ты поговоришь с ним? Или же можешь прислать его сюда, если так проще.
– Я поговорю с ним, – решил Вал. – Боюсь, переубедить его получится не сразу.
И они снова замолчали.
– Ну что ж… – Вал хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. – Мне, пожалуй, и самому следовало бы отдохнуть. Завтра бой, говоришь?
– Почти наверняка.
В палатке стояла непроглядная темнота, но сон все не шел. Маркус лежал в койке, скомкав и сбив на сторону тонкое одеяло, и неотрывно смотрел в брезентовый потолок. Всякий раз, закрывая глаза, он видел Адрехта. Пока полковник произносил приговор, они не обменялись ни единым словом, но Адрехт ни на миг не сводил с Маркуса глаз.
«Как может он утверждать, что я предал его? Он, а не я поднял этот чертов бунт».
И все же, закрывая глаза, Маркус видел Адрехта – не мрачного однорукого капитана Ростона, а смеющегося азартного юнца, каким он был в академии. Вот он поднимает тост на дружеской пирушке, вот целует хорошенькую блондинку с нежной кожей и подведенными черным глазами… А вот протягивает Маркусу пистолет, и глаза его полны боли. «Если уж решил убить себя, Маркус, так по крайней мере сделай это как мужчина…»
«Ему было не место здесь, при всем его пристрастии к узорчатым тканям и хандарайским красавицам. Это было мое назначение». Маркус отправился в Хандар вслед за изгнанным Адрехтом из солидарности, но оказалось, что это место службы подходит ему куда лучше, чем его другу. Хандар находился далеко от Вордана, от пепелища родного дома и пожара, в котором сгинули все, кто был ему дорог.
Зашуршал полог палатки. Взгляд капитана метнулся в сторону звука и различил на фоне скудных огней лагеря женский силуэт. Маркус расслабился.