Прямо впереди вспыхнул новый костер, и рядовые дружно вскинули мушкеты. Небольшое пламя едва освещало выложенный плитами кружок. С двух сторон его лежали, раскинув руки и ноги, две человеческие фигуры, а между ними стояла деревянная шкатулка. Маркус глянул на полковника и заметил, что уголок его рта подрагивает в беззвучном веселье.
– Сэр? – осторожно проговорил Маркус.
– Это дары, капитан. Кое-кто пытается откупиться от нас.
– Не понимаю.
Янус жестом указал вперед, и Маркус неохотно подошел ближе к огню. И содрогнулся, узнав распростертых на полу мертвецов. Тучное тело генерала Хтобы и сейчас было облачено в парадный, забрызганный грязью мундир, а на лице его застыла гримаса крайнего изумления. Молодой мужчина в черном одеянии – Длань Господня – выглядел более торжественно. В глазу у каждого торчал всаженный по рукоять узкий кинжал.
Полковник шагнул к шкатулке и, прежде чем Маркус успел возразить, носком сапога откинул крышку. Секунду он рассматривал содержимое шкатулки, затем поднял взгляд, и на губах его мелькнула знакомая быстрая усмешка.
– Посмотрите, капитан. Вам это понравится.
Блики огня плясали на стальной гладкой маске – точной копии той, которая была найдена после разгрома десолтаев. Янус наклонился и достал маску из шкатулки. Под ней обнаружилась другая такая же, а ниже Маркус разглядел еще одну.
– Что это? – спросил он. – Запасной гардероб Стального Призрака?
– Скорее, источник его таинственного могущества, – ответил Янус.
– То есть как? Эти маски действительно обладали каким-то особым свойством?
– Скорее значением, которое им приписывали. – Янус провел пальцем по гладкому металлу. – Воистину гениальный замысел. Удивительно, как им удавалось так долго сохранять эту тайну.
– Так вот каким образом Стальной Призрак умудрялся быть сразу в нескольких местах, – проговорил Маркус. – Он использовал двойников.
– В известном смысле. Я полагаю, что на самом деле никакого Стального Призрака просто не существовало. Он был мифом, в который верили все, кроме самих десолтаев. Воображаю, как они потешались над всеми на привалах.
– Но кто-то же носил эти маски!
– Да кто под руку подвернулся, тот и носил. Сотворив легенду, не забывай подкреплять ее делом. Достанешь маску из-под плаща – и заурядный налет кочевников превращается в кровавый поход самого Стального Призрака. Снимешь ее, когда никто не видит, – и Призрак растворяется в пустыне, словно бесплотная тень. Сочетая эти уловки с преимуществом, которое давал обмен световыми сигналами, десолтаи создали призрачную марионетку, которая наводила ужас на всю страну.
Маркус поглядел на маску, которую держал в руках полковник.
– Вы знали. Вот почему вы приказали не объявлять публично, что мы убили Призрака, – вы знали, что он может появиться и здесь.
– Скажем так – я это подозревал. Имея дело с человеком, чья единственная примета – нечто, прячущее его лицо, разве можно быть уверенным в том, что это один и тот же человек? С тем же успехом можно заявить, будто понтифик Белых жил на свете добрую тысячу лет – только потому, что разные люди из поколения в поколение надевали его шляпу.
– Вы могли бы и рассказать мне об этом.
– Я и рассказал бы, если б когда-нибудь в том возникла серьезная необходимость. Пока что все это просто курьез. – Он с презрением посмотрел на трупы и, возвысив голос, крикнул так громко, что эхо заметалось между стен зала: – Поразительная щедрость! Благодарю!
Маркус открыл было рот, но полковник поднял палец, знаком призывая его молчать. Минуту спустя исполинскую пещеру наполнил другой голос, отдаленный, сухо шипящий звук, который доносился, казалось, отовсюду:
– Расхем, ты получил то, за чем пришел. Полагай это нашим выкупом.
– Спокойно! – бросил Маркус, видя, что солдаты начали озираться по сторонам. Меньше всего им сейчас было нужно, чтобы чей-то неосторожный выстрел вызвал общую панику. – Капрал, прикажите людям сомкнуться.
– Я – полковник граф Янус бет Вальних-Миеран, – проговорил Янус по-хандарайски. – Могу я узнать, с кем имею честь беседовать?
– Ты можешь звать меня Матерью. – Слово заметалось странным эхом, раз за разом отдаваясь под сводами пещеры. Гораздо дольше, чем следовало бы любому эху. – И мне хорошо известно, кто ты такой.