Д’Врие был в седле, что значительно затрудняло доступ к лейтенанту. Винтер похлопала по крупу его коня, крапчатого мышастого красавца, явно изнуренного хандарайской жарой, и попыталась привлечь к себе внимание:
– Сэр!
Когда эта попытка не возымела эффекта, Винтер прибегла к немного постыдному приему – подергала полу лейтенантского мундира, словно нетерпеливый малыш, пристающий к занятому делом отцу.
– Сэр, можно вам кое-что сказать?
– А? Что? – Д’Врие опустил взгляд. Он был наконец-то в своей стихии – храбро скакал во главе роты, блистая великолепием ярко-синего мундира с золотым шитьем. На боку у него висела шпага в изукрашенных серебряной филигранью ножнах, и даже шпоры на сапогах сверкали, начищенные до нестерпимого блеска. – В чем дело, сержант?
– Мне тут подумалось… – начала Винтер, но Д’Врие перебил:
– Смелей, парень! Не мямли!
Винтер мысленно выругалась.
– Сэр, – сказала она, – мне подумалось, что мы забрались слишком далеко.
– Далеко? – Лейтенант презрительно поглядел на нее сверху вниз. – Мы еще ничего не обнаружили!
– Так точно, сэр, – подтвердила Винтер, – но нам было приказано занять гряду и…
– И войти в контакт с противником! – подхватил Д’Врие.
Винтер едва слышно вздохнула. То же самое он говорил и в начале вылазки.
– Но, сэр, если нас атакуют…
Лейтенант отрывисто хохотнул:
– Тогда моим солдатам придется показать свою выучку!
Винтер растерялась. Она хотела объяснить, что дело вовсе не в выучке, – если они наткнутся на многочисленный отряд врагов, то жалкие сто двадцать человек, как бы ни были они доблестны, вряд ли выстоят в этой схватке… но ведь Д’Врие только рассмеется и обвинит ее в трусости.
– В любом случае, – прибавил лейтенант, – это мое первое задание, и мне было приказано отыскать противника. Я не намерен возвращаться ни с чем!
То, что подобный приказ получил еще добрый десяток рот, прочесывавших окрестности вдоль маршрута колонны, явно не произвело на него никакого впечатления. Винтер молча откозыряла и пошла прочь, чувствуя, как дневной жар припекает затылок и мундир пропитывается потом. Ныла чересчур туго перетянутая грудь; Винтер смогла улучить лишь пару часов на возню с иголкой и ниткой и не слишком удачно ушила под себя сменные нижние рубашки. Кожа, натертая пропотевшей тканью, нестерпимо зудела.
Большинству солдат приходилось так же несладко, пускай и на свой лад. Несколько дней учений отчасти помогли освоиться в местных условиях, но для того, чтобы привыкнуть к здешней адской жаре, требовалось гораздо больше времени. Переходя через ручей, люди воспользовались случаем, чтобы напиться, наполнить фляжки и поплескать водой в разгоряченные лица. Ручей был невелик, вода в нем – мутная и теплая, но все равно приятная.
Они подходили к холму вольным строем, не сомкнутой шеренгой, как на строевых учениях. Пользуясь временным ослаблением дисциплины, солдаты смеялись и болтали друг с другом, и так, под беседу и хохот, они пересекли низину и начали подниматься на холм. Вид у них был совершенно беспечный. При каждом взрыве хохота Винтер передергивало, но, похоже, только ее одну.
Она на ходу яростно пнула сухой кустик хлопчатника, и в воздух брызнули сотни летучих семян. Самое главное, что, скорее всего, ее опасения напрасны. До сих пор разведчики видели разве что далеких всадников, которые, едва заметив синий мундир, разворачивались и галопом скакали прочь. Кавалерия Зададим Жару рассыпалась впереди колонны, следя за всеми направлениями, откуда мог появиться враг. Нынешняя разведка была всего лишь обычной предосторожностью. Вот только поди объясни это Д’Врие.
К Винтер подошел Бобби. Паренек был совсем изнурен, пот ручьями тек по его лицу, но он стойко брел вперед, сгибаясь под тяжестью заплечного мешка и мушкета. И даже ухитрялся улыбаться.
– Мы не… мы не… – Бобби запнулся, с трудом переводя дыхание. – Мы не слишком далеко ушли?
Винтер фыркнула:
– Д’Врие считает, что полковник приказал ему лично преследовать всю вражескую армию.
– Бьюсь об заклад, что капитан Д’Ивуар устроит ему недурной разнос.
– Возможно, – пожала плечами Винтер. – Капитан Д’Ивуар крайне занятой человек.