Конь мисс Алхундт изящно переступил через валявшегося на дороге мертвеца – тот лежал ничком, и спина его была разрублена до костей кавалерийским палашом.
– Должна вам признаться, что, когда искупители оказались слишком близко, я усомнилась в нашем успехе. Ситуация показалась мне чрезмерно рискованной. Впрочем, – добавила женщина, перехватив взгляд Маркуса, – я отнюдь не знаток военного дела.
Губы капитана дернулись. Он не сказал ни слова, но мог поклясться, что собеседница прочла по его лицу все, что было ей нужно.
– И вместе с тем, – продолжала она, – это безусловная победа. Даже его светлости, скорее всего, не к чему будет придраться.
«Так, – подумал Маркус, – с меня довольно».
– К чему вы клоните, мисс Алхундт? Чего вы хотите от меня?
– Я хочу знать, кому и чему вы преданы.
– Как обычно, – проворчал Маркус. – Королю, стране и своему командованию.
– Именно в такой последовательности?
– Я не намерен играть с вами в словесные игры.
– Это не игра, капитан. Мне нужна ваша помощь.
На мгновение – всего лишь на краткий миг – Маркусу почудилось, что мисс Алхундт говорит искренне. Она улыбалась все так же скромно, однако в глазах таилось иное выражение. То был взгляд человека, замершего на краю бездонной пропасти. Затем женщина отвернулась.
– Что это? – проговорила она.
– Где?
– Вон там, – указала она рукой. – Видите – дым. Может, там тоже шел бой?
Маркус поднял глаза. Впереди, за следующим изгибом дороги, поднимался столб дыма. Не серый с примесью белого пороховой дым, который в любом случае тянулся бы вдоль земли, как туман. Нет, это был густой черный дым от горящего дерева, холстины, повозок, амуниции, одеял…
– Зверя мне в задницу! – прорычал Маркус, посылая Мидоу в галоп. – Во что это такое они вляпались?
Глава восьмая
Винтер усталым шагом возвращалась к ущелью, в котором нашла пристанище ее поредевшая рота. Едва окончился бой с искупителями, ворданаи наскоро собрали раненых и бросились искать укрытие. Поиски привели их к узкой, выточенной ветрами в подножии высокого холма расселине, которую без труда можно было перекрыть с обеих сторон. Только тогда Винтер сочла безопасным объявить роте отдых, а сама вдвоем с Бобби осторожно выбралась на безлюдный склон, чтобы разведать, чем все закончилось.
Когда они вернулись, Графф заорал: «Подъем!» Пережившие бой солдаты в основном попадали от изнеможения там, где остановились, и оттого казалось, что узкое дно ущелья выстлано трупами. Однако зычный рев капрала сотворил чудо воскрешения, и, пока Бобби излагал добрые вести, вокруг него крепнул гул возбужденных голосов, то и дело прерывавшийся радостными возгласами. Винтер протолкалась через ликующую толпу и отыскала Граффа.
– С благополучным возвращением, сержант, – сказал он.
– Спасибо. – Винтер кивком указала в сторону Бобби. – Слыхал?
– Да, просто не верится.
– Нам обо всем рассказали двое верховых из части Зададим Жару, – сказала Винтер. – С вершины холма видно, как горит лагерь искупителей.
– Приятно в кои-то веки услыхать хорошую новость, – заметил Графф.
– Да уж поприятнее, чем плохую, – согласилась Винтер. – Однако нам еще предстоит изрядно пройти пешком, и лучше покончить с этим до наступления темноты. Скольких раненых придется нести?
Капрал принялся загибать чумазые пальцы.
– Фокс, Инимин, Гафф, Регулт. – Он поднял голову. – Похоже, что четверых.
– А Эйдерсон?
Винтер плохо запоминала имена, но кое-какие все же удержались в памяти. Эйдерсон был белокурым здоровяком, язвительным, любителем поглумиться над другими, но он кричал громче всех других раненых, когда его с пулей в бедре уносили с поля боя.
– Умер, – тихо ответил Графф. – Около часу тому назад.
– Ясно. – Винтер ощутила мимолетный укол совести оттого, что подобные известия больше не причиняют ей боли. – Значит, четверо. Выдели восемь человек, чтобы их нести, и еще четверых – просто на всякий случай. Мы с Бобби останемся с ними. Сможешь повести остальных вперед?
Графф нахмурился:
– Наверняка еще где-то можно наткнуться на искупителей. Лучше бы нам держаться вместе.