– Это был фин-катар, – проговорила Винтер. Собственный голос показался ей бесконечно далеким из-за неумолчного гула крови в ушах.
Капралы разом уставились на нее.
– Фин… что? – переспросил Бобби.
– Фин-катар, – повторила Винтер. – В переводе это означает «божественный щит». Что-то вроде священного ордена. Телохранитель хандарайских священников. Прежних священников, – добавила она, напряженно сдвинув брови. – Не искупителей.
Фолсом нахмурился:
– Почему вы так думаете?
– Поглядите, какой он громадный, – сказала Винтер. – Все финкатары именно так и выглядят. Это дело рук священников.
Рослый капрал очертил над сердцем знак двойного круга.
– Колдовство!
– Да, ходят такие разговоры, – кивнула Винтер. – Колдовство либо какой-то трюк с порошками и зельями. Мне однажды сказали, что фин-катары едят только ядовитые плоды и пьют яд скорпионов. – Кажется, к ней понемногу возвращалась способность к логическому мышлению. – Вот только какого черта он оказался именно здесь?
– Так ведь в этом войске было полным-полно священников, – заметил Бобби.
– Искупители ненавидят прежних священников, – возразила Винтер. – Именно их в первую очередь обвиняют в том, что ханда- раи сбились с пути истинного.
Фолсом покачал головой:
– Неверные!
Винтер не знала, что здоровяк-капрал настолько набожен. Впрочем, она вообще о нем почти ничего не знала. Да и обо всех прочих, если уж на то пошло.
– Ни за что не поверю, что мы слышали его стон, – пробормотал Бобби, разглядывая мертвого великана.
– И правильно сделаешь. – Лихорадочное сердцебиение унялось, и Винтер вновь охватила безмерная усталость. У нее вдруг пропало всякое желание разыскивать и спасать невесть кого. – Но может быть, нам стоит вернуться. Одному Богу известно, кто еще тут мог затаиться.
Фолсом воодушевленно закивал. Скула его уже становилась лиловой, и в скором времени должен был появиться внушительный синяк. Бобби, однако, выглядел не так уверенно.
– По-моему, стонали совсем рядом, – сказал он. – Может быть…
И тут прозвучал другой голос, тоненький и шелестящий, словно шепот призрака:
– Умоляю… я здесь…
Бобби ошеломленно завертел головой, а Фолсом схватился за мушкет. Не сразу Винтер осознала, что эти слова были произнесены по-хандарайски. Оба капрата просто не поняли, что слышат просьбу о помощи. Винтер торопливо замахала на них рукой, веля помалкивать, и вслух спросила на том же языке:
– Где ты? Где?
– Повозка… – Голос был едва различим. – Помогите…
Винтер взглянула на перевернутую повозку – прочно сколоченную, внушительных размеров, явно чересчур большую для одного- единственного коня. Дно повозки было задрано вверх, стенки упирались в землю, образуя изрядный зазор. Выход спереди перекрывали козлы, но заднюю дверцу сорвало напрочь, и этот путь оставался свободен.
– Ты под повозкой? – спросила Винтер все так же по-хандарайски. – Можешь вылезать. Мы тебя не тронем, клянусь.
– Не могу, – прозвучал тихий ответ. Голос был совсем юным и, скорее всего, принадлежал женщине. – Я застряла. – Последовала долгая пауза, а затем – сдавленный мучительный вскрик. Когда голос раздался снова, он срывался от боли: – Не могу…
– Погоди. Потерпи немного.
Винтер направилась к повозке, намереваясь обогнуть ее сзади и заглянуть вниз, однако на полпути разглядела бледную руку, торчавшую из-под повозки ладонью вверх. Очевидно, когда повозка перевернулась, дощатая стенка пригвоздила руку женщины к земле, и несчастная угодила в западню. Неудивительно, что она не могла выбраться оттуда. Рука, придавленная массивной доской к земле, распухла и зловеще побагровела.
– Фолсом! – позвала Винтер. – Сможешь передвинуть эту штуку?
Рослый капрал с задумчивым видом приблизился к повозке, обошел ее сзади, где можно было ухватиться за дно, осторожно налег пробы ради и скривился.
– Вряд ли, – сказал он. – Чтобы перевернуть эту махину, нужна еще, самое меньшее, пара ребят.
– Хотя бы приподнять немного, – попросила Винтер. – Только на минуту.
Капрал уже заметил торчавшую из-под повозки руку и мрачно кивнул. Присев на корточки, он просунул обе руки под дно повозки и с надсадным мычанием выпрямился. Повозка, медленно вращая колесами, поднялась вместе с ним.
Девушка пронзительно закричала. Винтер бросила взгляд на ее руку, неестественно согнутую выше локтя, в том месте, где ее придавила стенка повозки, – и опустилась на колени, решив тащить девушку за ноги. Несколько мгновений она повозилась в полутьме под повозкой, с убийственной ясностью сознавая, какая тяжесть обрушится на нее, если бычья сила Фолсома даст сбой. Потом наконец сумела ухватиться за ноги неизвестной и рывком потянула ее на себя. Девушка легко сдвинулась с места, но это движение потревожило сломанную руку, и несчастная опять закричала, да так, что у Винтер зазвенело в ушах. Едва они выбрались наружу, Бобби схватил ее за плечи и оттащил подальше, а Фолсом наконец отпустил повозку, которая с грохотом рухнула наземь.