Джейн положила руку на колено Винтер и водила большим пальцем, чертя на грубой ткани крохотные кружки. Дюйм за дюймом рука продвигалась все выше, и пытливые пальцы исследовали бедро подруги, как опытный путешественник исследует каждую пядь незнакомой земли. Винтер покрылась гусиной кожей, у нее перехватило дыхание. Она хотела сказать Джейн, чтобы та перестала, каждое мгновение ожидая, что вот-вот над ними свистнет надзирательский хлыст. И в то же время страстно желала схватить Джейн за плечи, тесно прижать к себе и…
– Принесла? – спросила Джейн, и пальцы ее скользнули выше, сминая юбку Винтер.
Девушка рискнула повернуть голову, но Джейн не глядела на нее. Глаза ее были скрыты шелковистой завесой волос.
– Что принесла? – шепотом отозвалась Винтер.
– Нож, – чересчур громко ответила Джейн. – Ты должна принести нож…
Сквозь брезент сочился серо-голубой свет. Винтер не сразу осознала, что она не в далекой «тюрьме», не в ущелье, со всех сторон окруженном хандарайскими всадниками, а в собственной палатке, посреди полкового лагеря.
И не одна. Девушка резко села на импровизированном ложе – и тут же пожалела о своей поспешности. Все тело ныло, точно избитое, а на коже запеклась корка из вчерашнего пота, смешанного с пылью и грязью. Хватаясь за голову, Винтер подалась вперед и нащупала фляжку. Вода была прохладной, но по крайней мере смыла пыль с губ.
Хандарайка лежала рядом, на койке. За ночь она не сменила позы и была так неподвижна, что Винтер не сразу осознала, что девушка пришла в себя. Взгляд ее неотрывно следовал за сержантом, но при этом она даже не шелохнулась. Винтер невольно представился кролик, парализованный хищным взглядом лисы. Она откашлялась и заговорила по-хандарайски.
– Не бойся, – сказала она. – Мы не причиним тебе зла.
Напряжение, сковавшее девушку, чуть заметно ослабло, однако она ничего не ответила.
– Как ты себя чувствуешь? – Винтер указала жестом на свою левую руку. – Болит?
– Где я? – спросила девушка.
Ее речь звучала мелодично, и Винтер вдруг остро ощутила грубость своего хандарайского произношения. Она изучала язык урывками, в основном по книгам – после того как выучилась читать плавную вязь хандарайского шрифта, – а в разговорной речи упражнялась на улицах и в тавернах и бессознательно переняла уличный выговор, а это значило, что для слуха хандараев ее акцент звучит откровенно простонародно.
– В нашем лагере, – ответила Винтер вслух. – Это моя палатка.
– В лагере, – повторила девушка. – В лагере расхемов.
Расхемы, то есть тела, трупы – так в Хандаре звали ворданаев и других бледнокожих иноземцев. Винтер кивнула.
Девушка внезапно впилась в нее долгим взглядом. Глаза у нее были странного лилово-серого цвета, распространенного у хандараев и зачастую пугавших чужеземцев.
– Почему? – спросила она. – Почему вы принесли меня сюда?
– Мы нашли тебя в… сожженном лагере. – Винтер замешкалась, подбирая слова. – Мы не хотели бросать тебя умирать. Ты помнишь?
– Помню ли я? – Девушка подняла скованную шиной руку. – Думаю, это трудно забыть. Но я не понимаю. Ваши солдаты всех убивали. Женщин сначала брали силой, а потом… – Ее серое лицо побледнело. – Вы принесли меня сюда, чтобы…
– Нет! – поспешно оборвала ее Винтер. – Ничего подобного. Клянусь!
– Тогда зачем? – Лиловые глаза смотрели на нее с недоверием.
Винтер не смогла бы это внятно объяснить и на своем родном языке – куда уж там спотыкаться и путаться в хандарайских словах! Она решила сменить тему.
– Мое имя Винтер, – сказала она вслух. – Винтер дан-Игернгласс, если по-вашему. – И добавила, постаравшись составить фразу как можно учтивей: – Могу я узнать твое имя?
– Феор, – ответила девушка. Перехватила удивленный взгляд Винтер – у хандараев принято называть еще и имя отца – и добавила: – Просто Феор. Я возлюбленная богов. Мы отказываемся от всех прочих имен. – Она обвела настороженным взглядом палатку. – Можно мне попросить воды?
Винтер без единого слова протянула ей фляжку. Феор взяла ее здоровой рукой и жадно напилась, вытряхнув последние капли на язык. Потом она облизнулась, точно кошка, и осторожно отставила фляжку.
– Я принесу еще, – сказала Винтер. – И поесть тоже. Ты, наверное, голодна.
Она приподнялась было, но девушка вскинула руку:
– Подожди.
Винтер покорно остановилась и вновь села. Феор сверлила ее взглядом своих необыкновенных глаз.
– Я твоя пленница?