– Мне этого не сказали.
– Ты не думаешь, что… – Винтер покосилась на Феор.
– Это вряд ли. Как бы то ни было, он велел явиться при первой возможности, а это значит «бегом и не мешкая», так что лучше поторопитесь.
– Ты прав.
Винтер не без труда поднялась на ноги и оглядела себя. Ей определенно не мешало бы переодеться в чистое, но как устроить это в присутствии трех посторонних? Кроме того, ей отчаянно хотелось принять ванну, однако это желание было уж вовсе невыполнимым. Содержание себя в чистоте оказалось одной из самых серьезных проблем, с которыми сталкивалась Винтер, сохраняя свою тайну, – во всяком случае, с тех пор как они покинули Эш-Катарион. По счастью, требования к личной гигиене были в полку не слишком высоки.
– Присматривай за ней, пока я не вернусь, – сказала она Бобби и прибавила, обращаясь к Феор: – Мне нужно уйти. Оставайся в палатке и, если тебе что-то будет нужно, постарайся объяснить это Бобби знаками.
Феор кивнула. Взгляд ее лиловых глаз оставался совершенно невозмутимым. Винтер посмотрела на нее еще раз и выскользнула наружу.
– Старший сержант Винтер Игернгласс явился по приказанию, сэр!
Винтер держала руку у виска, покуда капитан не махнул рукой, что означало: «Вольно». Палатка полковника была ничуть не просторней, чем ее собственная, зато порядка в ней оказалось гораздо больше. В нескольких чемоданах, расставленных вдоль брезентовых стен, по всей видимости, хранились личные вещи полковника. Посреди палатки располагались низкий складной столик и походный письменный стол, на котором размещались перья и плотно закрытые емкости с чернилами и песком. Офицеры, следуя хандарайскому обычаю, восседали на подушках – капитан Д’Ивуар справа от Винтер, лейтенант Варус слева.
Сам полковник сидел во главе стола. Он оказался совсем не таким, каким представляла его Винтер. Во-первых, гораздо моложе, во-вторых, худощавым и утонченным, а не упитанным и надутым, как большинство старших офицеров. Длинные тонкие пальцы полковника постоянно двигались, словно жили собственной жизнью: сплетались и расплетались, что-то переставляли и постукивали по столешнице. Серые глубокие глаза задумчиво всматривались в Винтер, словно взвешивая и оценивая увиденное. Девушку охватило неприятное ощущение, что она может не выдержать проверки.
– Сэр, – сказала она, – прошу прощения за свой внешний вид. После возвращения в лагерь мне нужно было поспать, и ваш приказ мне передали сразу после пробуждения.
Полковник усмехнулся, и в глазах его заплясали странные искорки.
– Об этом, сержант, можете не волноваться. Учитывая все обстоятельства…
Капитан Д’Ивуар откашлялся.
– Мы расспросили о произошедшем нескольких солдат вашей роты, но я просто хочу убедиться, что мы ничего не упустили. Вам было приказано разведать обстановку на холме, тянувшемся вдоль линии следования колонны?
Винтер кивнула, ее сердце сжалось.
– Покойный лейтенант Д’Врие, – продолжал капитан, – повел роту вниз с этого холма, по долине и вверх по соседней возвышенности.
– Он стремился войти в контакт с противником, сэр.
– Это вы посоветовали ему действовать подобным образом?
Винтер едва заметно расправила плечи.
– Никак нет, сэр. Я советовал не делать этого.
– На каком основании?
– Потому что, сэр, мы бы слишком удалились от колонны и не успели бы отступить, если бы столкнулись с превосходящими силами противника.
Капитан кивнул.
– Затем с вершины этого холма вы увидели приближавшуюся кавалерию противника. Солдаты вашей роты, по словам одного из них… – капитан мельком глянул на бумагу, лежавшую на столе, – бросились наутек, точно трусливые зайцы.
– Они растерялись, сэр. Противник был… многочислен.
При таком явном преуменьшении губы полковника чуть дрогнули, однако он не сказал ни слова. Капитан Д’Ивуар продолжал:
– И что же предпринял в этой ситуации лейтенант Д’Врие?
– Он… – начала Винтер и запнулась. Осуждать поведение одного старшего офицера в присутствии другого не принято. Прежде всего потому, что офицеры, как правило, были заодно, а потому нарушитель негласного закона запросто мог нарваться на негласную же месть. Но… капитан ведь сам задал этот вопрос. Винтер помолчала, лихорадочно прикидывая, как помягче изложить происшедшее. – Лейтенант сразу же поскакал в направлении колонны. Полагаю, он спешил предупредить вас о близости неприятеля.
Снова по губам полковника проскользнула едва различимая улыбка, а Фиц Варус издал звук, весьма походивший на сдавленный смешок. Лицо капитана Д’Ивуара оставалось совершенно бесстрастным.