– Святые угодники! – пробормотал Маркус. – Надеюсь, она не из лагеря искупителей?
– Что?! – Адрехт вскочил. – Нет, конечно! Честное слово, Маркус, за кого ты меня принимаешь? – Он легонько погладил девушку по щеке. – Дали следует за полком с самого Эш-Катариона.
Маркус немного расслабился. Когда Первый колониальный полк поспешно покинул столицу, к нему примкнуло изрядное количество местных жителей – тех, для кого солдаты были источником дохода, или же тех, кто не ждал от новых правителей ничего хорошего. Еще больше таких людей присоединилось к полку во время пребывания в Форте Доблести и на обратном пути в Эш-Катарион – людей, которых привлекала возможность продать чужеземцам свои товары, услуги или тела.
– Тогда скажи ей, чтобы ушла, – сказал Маркус.
Адрехт раздраженно вздохнул и бросил пару слов по-хандарайски. Он говорил на местном наречии лучше, чем Маркус, – да и по правде говоря, куда лучше, чем большинство офицеров. Девушка рассмеялась, перекатившись, поднялась на ноги, намеренно, на глазах у Маркуса, потянулась всем телом и лишь потом принялась разыскивать на полу свою одежду. Вид ее нагого тела, гибкого и ладного, поневоле напомнил Маркусу о том, сколько времени минуло с тех пор, как он предавался такого рода удовольствиям. Капитан стиснул зубы, терпеливо дожидаясь, пока девушка оденется и уйдет.
Между тем Адрехт натянул штаны и выбрался из постели. Едва хандарайка покинула палатку, он развернулся к Маркусу и с вызовом скрестил руки на голой груди.
– Ну? – осведомился он. – Что стряслось на этот раз? Строевых учений я уж точно не пропустил – слышал вчерашнее объявление.
Янус дал день на отдых всем, за исключением тех, кто отвечал за хозяйственные работы.
– Дело не в этом.
– Тогда в чем? – Адрехт усмехнулся. – Почему ты такой мрачный? Мы же победили, верно?
Победа, судя по всему, вдохнула в командира четвертого батальона новые силы. Адрехт снова стал прежним, хоть его обиталищу и недоставало былой изысканности.
– Сражение тоже ни при чем, – жестко сказал Маркус. – Речь о том, что произошло после сражения. Ты видел лагерь искупителей?
– Вот оно что! – Адрехт отвел глаза. – Действительно, нехорошо вышло.
– Нехорошо – не то слово, – отрезал Маркус. – Я приказал солдатам не входить в лагерь и вернуться в свои части. Твои люди не подчинились приказу.
– Не только мои! – возразил капитан.
– Четвертый батальон подал дурной пример всем остальным. Наступила долгая пауза. Адрехт раздраженно помотал головой.
– Послушай, Маркус, – начал он, досадливо махнув рукой, – чего ты, собственно, хочешь от этих парней? Они не святые. Их даже настоящими солдатами не назовешь. Это же подонки, ты сам знаешь, армейские отбросы. Не требовать же от них, в самом деле, джентльменского поведения!
– От них требуется только одно – выполнять приказы.
– После такого боя они заслужили право немного… расслабиться. Понимаешь, о чем я? – Адрехт жалко ухмыльнулся, но его улыбка тут же увяла, когда Маркус грохнул кулаком по шесту палатки.
– Проклятье! – процедил Маркус. – Слушай, Адрехт, я пришел не проповеди тебе читать. Полковник не в восторге от того, что произошло в лагере. На твоем месте я бы не стал ждать и сам как можно скорее наказал зачинщиков.
– Но… – Адрехт запнулся, заговорил быстрее: – Что я, по-твоему, должен делать? Выпороть без разбора каждого десятого?
– Просто сделай хоть что-нибудь, иначе, когда мы вернемся в Эш- Катарион, они спалят город дотла.
С этими словами Маркус развернулся на каблуках, собираясь уйти.
– Знаешь, – сказал вслед ему Адрехт, – кое-кто из твоих тоже был там в первых рядах.
«Знаю», – мрачно подумал Маркус. Он даже почти не сомневался, кто именно, – прежде всего сержант Дэвис со своими прихлебателями. Фиц уже приступил к расследованию.
Он опустил за собой полог палатки и двинулся через лагерь, стараясь идти неспешно, чтобы успокоиться.
Быть может, на самом деле это не так уж и важно. После сражения Маркусу еще не выпадало случая поговорить с полковником с глазу на глаз, и он не мог знать наверняка, зол Янус из-за случившегося или нет. Многим командирам знатного происхождения и в голову не пришло бы осуждать изнасилования и убийства вражеских маркитанток и походных шлюх – тем более серомордых. Маркус полагал, что их нынешний полковник не таков, но…
«Наплевать. Я достаточно зол за нас обоих». Большую часть вчерашнего вечера Маркус провел в бывшем лагере искупителей, командуя работами по расчистке пожарища. Чуть ли не на каждом шагу он натыкался на все новые отвратительные свидетельства резни, и каждая такая находка подливала масла в огонь, пожиравший его изнутри.