Он шагнул наружу – и едва не налетел на Вала. Капитан второго батальона рысцой приближался к полковничьей палатке, и мундир его на бегу тихонько позвякивал, точно увешанный бубенцами шутовской колпак. За годы, проведенные в Хандаре, Вал обильно украсил его на местный манер – бронзовыми и серебряными побрякушками, а также шитьем. Никто не ожидал, что парадную форму придется вновь использовать по назначению.
– Маркус, – отдуваясь, едва выговорил Вал. – Извини, я торопился, как мог.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты уже вручил ему прошение?
– Вручил?.. – Маркус застыл как вкопанный, лишь сейчас сообразив, что происходит. – Так ты пришел, чтобы подать в отставку?
– Ну конечно! – энергично воскликнул Вал, однако тут же вдруг смутился. – Признаю, прошлым вечером Мор едва не убедил меняно сегодня утром я подумал… да, черт побери! – Румянец на лице капитана стал гуще. – Я просто понял, что не могу бросить тебя в беде, и все тут. Правда, мне потребовалось время, чтобы переодеться и написать эту чертову бумажку. – Он принялся шарить в кармане. – Ради бога, скажи, что я не опоздал!
Маркус улыбнулся. Казалось, с плеч его свалился незримый, но весьма увесистый груз – как будто он лишь сейчас в полной мере осознал, что произошло.
– Не думаю, что полковнику нужно твое прошение, – сказал он, – зато меня оно, безусловно, обрадовало.
– Но…
Маркус похлопал товарища по плечу.
– Пойдем. Мне все-таки нужно переодеться.
Полчаса спустя, снова надев полевой, выгоревший на солнце мундир и подкрепившись чашкой кофе, щедро сдобренного хандарайским пойлом, Маркус вновь проскользнул в палатку полковника и четко по-уставному отдал честь. Янус сидел в той же позе, хотя большинство разведывательных донесений уже были переведены в карандашные пометки на картах.
– Капитан, – сказал Янус, – может быть, на этот раз вы все же присядете?
Маркус кивнул и сел. Полковник развернул к нему нарисованную на куске кожи карту и постучал по ней пальцем. Капитан не сразу сумел разобраться в карте – надписи были сделаны по-хандарайски, и картограф использовал незнакомые значки, – но, едва он отыскал Эш-Катарион, все встало на свои места. Палец Януса упирался в нынешнее местоположение полка – примерно в тридцати пяти милях от города.
– Выступаем завтра, – заявил Янус. – Вопрос, конечно, куда.
– К городу, вероятно, – осмелился предположить Маркус.
– Именно. Вот только добраться туда будет нелегко. Вести о нашей победе уже достигли столицы, и генерал Хтоба, судя по всему, наконец решил проснуться от спячки.
– Думаете, он встретит нас по пути?
– К сожалению, я сомневаюсь, что у него хватит смелости. Зато не сомневаюсь, что он укрепится на западном берегу Тсели, и в этом как раз состоит вся проблема. Видите?
Маркус нахмурился. Он никогда не считал себя талантливым стратегом, однако упомянутая полковником проблема на карте была видна невооруженным глазом. Эш-Катарион располагался вокруг узкой бухты, называвшейся Старой Гаванью, места торговли, которая составляла источник жизненной силы города. В древности здесь же находилось и устье реки, но проток зарос илистыми отложениями, и могучая Тсель проложила себе новый путь к морю милях в двадцати западнее города. Повелители Хандара предпочли прорыть канал на юг от города, к изгибу реки, нежели переносить к новому устью свои дворцы и храмы.
Все эти перемены привели к тому, что Тсель сейчас пролегала ровнехонько между Колониальным полком и столицей. Выше по течению, к югу, великая река, пересекая обширную равнину, извивалась, точно змея, но здесь, на побережье, она тянулась прямо, как стрела. Каким бы медленным ни было течение Тсели, шириной река была чуть меньше мили, а потому являлась внушительным препятствием.
В нескольких милях от моря построили мост, надежно опиравшийся на пару скалистых островов. Ворданайские картографы с присущим им недостатком воображения назвали это трехпролетное сооружение Западным мостом, а городок, который вырос по обе стороны от него, Предмостьем. Именно через него проходил прибрежный тракт, преодолевая реку и оставшиеся пару миль до городских ворот.
Маркус проезжал по этому городку не единожды, в последний раз – когда полк под напором искупителей бежал из столицы и в итоге очутился в Форте Доблести. Здесь не располагалось ни оборонительных сооружений, ни крепостных стен, ни артиллерийских гнезд, и тем не менее брать штурмом это место было бы сущим адом. На узких мостах едва разминулась бы пара встречных повозок, с самих островов легко просматривались – а заодно и простреливались – все подходы. Войску, решившемуся переправиться через реку, пришлось бы наводить переправу на открытой местности, под прицелом всей артиллерии защитников, и даже если бы удалось захватить первый остров, победителям предстояло повторить ту же операцию со вторым. Более того – уже на том берегу неизбежно пришлось бы оборонять предмостную позицию от контратак, которые, несомненно, проводил бы противник.