— Научат нас их родину любить, — раздался голос Рыжего.
Он стоял рядом, изучая «приглашение».
— Хорошо, что не сразу в концлагерь, — добавил он, и мы отправились к стойке раздачи.
— Опа! — это мы сказали одновременно. Нам предлагали только острый овощной суп с кукурузной лепешкой и вареный рис с кусочками жареных бананов.
— Могло быть хуже, — сказал Рыжий.
Я вспомнил, что нечто подобное сказал Дантист, когда мы садились в такси. Я попробовал суп.
— Ну, как? — спросил Рыжий.
— Как предчувствие гастрита.
Рыжий поводил ложкой в миске, осторожно отхлебнул.
— Жидкое пламя!
Однако рис с бананами в сладком соусе мне понравился. Джон и Мэри сидели за соседним столом, разглядывали «приглашения» и тихонько ругались.
— Запомнят они свой медовый месяц, — усмехнулся Рыжий. — У меня тоже был нестандартный. Мы поехали в горную хижину покататься на лыжах, пошли лавины, дороги завалило, кататься нельзя, продукты заканчиваются. В общем, вместо недели мы провели там две, постройнели, озверели и чуть не развелись, когда вернулись домой. Здесь… — он посмотрел на отставленную миску с супом, — мы, похоже, тоже постройнеем.
Мимо прошел повар в белом халате, заглянул в наши миски с супом, ничего не сказал и ушел на кухню. Джон и Мэри замолчали и принялись за рис с бананами. Другие гости, судя по отдельным возгласам, французы или канадцы, тоже принялись за еду. Вскоре на террасе наступила тишина, которую нарушали только звяканья вилок о тарелки.
— Ты смотрел телевизор? — тихонько спросил Рыжий.
— Только первый канал.
— Других тут нет.
Он отодвинул тарелку, вытер руки салфеткой и продолжил:
— Обратил внимание на морду лавочника? Если ему дадут приказ нас повесить, то он только спросит дадут ли ему веревку или ему надо принести свою?
— Внешность обманчива. Может, он детей и собак любит, а тогда просто играл на публику. Как тут не поиграешь, когда его снимают для телевидения, да еще в присутствии полицейского.
— Ну-ну, — сказал Рыжий и отправился за соком и добавочной лепешкой.
Я посмотрел на жующих Джона и Мэри, на Рыжего, который стоял у стойки, обсуждая с официантом качество лепешек, и тут я понял страшное: Рыжий был прав!
Далее мы ели молча — о чем говорить, если мы пока мало что понимаем? Закончив, я подошел к краю террасы и посмотрел на дерево с граклами. Мне показалось, что их стало больше.
Глава 7
Перед входом в конференц-зал стоял Хосе, раздавал всем приходящим анкеты и показывал на столы, где стояли стаканчики с шариковыми ручками. Вид у него был такой, словно он раздавал не анкеты, а ордера на арест. Вопросов было немного, но от некоторых веяло прямо-таки могильным холодом.
1. Фамилия, имя, номер в отеле.
2. Место рождения (страна, город).
3. Из какой страны прибыли?
4. Знание испанского языка.
5. Когда планируете покинуть отель?
6. Специальность по образованию, кем работаете сейчас.
7. Нет ли у вас болезней, мешающих вести активный образ жизни?
8. Знакомы ли вы с программой Эмилио Карденоса?
9. Ваши политические пристрастия.
— Дилетанты!
Ко мне подошел Рыжий с анкетой в руках.
— Почему не задали главный вопрос: «Какое у вас гражданство?»
Странный он задал вопрос — ведь они видели наши паспорта.
— Лучше бы спросили, как мы относимся к внешнеполитическому курсу США, — сказал я.
— Ага… — Рыжий опять погрузился в изучение анкеты, потом добавил:
— Я напишу, что прибыл из Канады и родился в Канаде. Если попросят уточнить, скажу, что у меня двойное гражданство. Есть такой пункт в законе о гражданстве: если американские родители родили ребенка в Канаде, то он получает канадское гражданство по месту рождения и американское по родительству. А ты напиши, что родился в США от канадских родителей и стал гражданином США по праву рождения и гражданином Канады по родительству. Смотри, не перепутай! Выбери подходящий город в Канаде. Лучше не очень известный. Например, Виннипег. Дыра-дырой в прерии, они о таком не слышали.