- Значит, ты сама захотела это сделать?
- Не совсем. Это не было аффектом, ошибкой или самоубийством. Просто спонтанное осознанное решение.
Она скользящим ударом отбросила меня на корму, тем же движением выдернув обе руки. Я рывком вскочил, успев неловко ухватить ее за ворот. Она повернулась и шагнула за борт, оставив свитер у меня в руках. На слух определив направление удаляющихся частых всплесков, я запустил в нее иглу с транквилизатором, но попал лишь в проплывающую мимо выдру. Выдра услужливо перевернулась кверху брюхом, сложив короткие лапы на животе.
***
Большую часть сознательной жизни я занимался всего тремя вещами: искал, убивал и прятался. Она умела все это делать не хуже меня, но предпочитала избегать реальности, познавая ее. Перелетая от планеты к планете, наблюдая, систематизируя, распространяя накопленные данные. Я мог не видеть ее столетиями, ни на минуту не выпуская ее образ из памяти. Когда становилось совсем невыносимо, я начинал ее искать и, как правило, находил. Это было не трудно. Она всегда меня ждала.
Это была заурядная планета в системе желтого карлика с нестабильной экосистемой, тотально зависимой от энергии родительской звезды. Жизненные циклы ее обитателей в среднем не превышали ста полных оборотов по собственной орбите вокруг солнца, за исключением периодов криостазиса. У планеты была интересная жутковатая особенность: все, что контактировало с биосферой, переходило на местные короткие жизненные циклы. Она была не первым исследователем планеты и не первой, кто вступил в контакт с биосферой. Она была единственной, кто сделал это после изобретения и протоколирования всех мер защиты.
Наши биосейверы проверили все методы, в том числе еще не апробированные, и парочку абсолютно новых, и только после этого признали ее безнадежной. Ей сделали тотальную анальгезию, разрушив все ноцицепторы, и накачали консервантами. Через год она должна была аннигилировать. Я готовился быть рядом до конца, но у нее были другие планы на остаток цикла. Она исчезла.
***
Я искал ее всю ночь и весь следующий день. К вечеру я поднялся на вершину острова и обнаружил ее среди камней. Она сидела на скале, повернувшись лицом к закату. Отблески вечерней зари прорывались сквозь золотистые сетчатые крылья. Она узнала о моем приближении еще час назад, но сохраняла неподвижность, даже не обернувшись на мой голос. Я опустил руку ей на плечо, и она прошила призрака насквозь, оставив косую прорезь в голограмме.
- Нервные центры разрушаются, - смущенно сказала она, - тяжело поддерживать фантом.
- Тебе страшно?
- Уже нет. Мне сложно представить, что все это будет существовать и после меня. Я боюсь тишины. С другой стороны, ведь меня уже не было тысячи лет до моего рождения. После будет то же самое. То, что я не буду мыслить, не означает, что я перестану существовать. Я уже стала частью тебя.
Это было правдой.
- Даже в воспоминаниях событий и мест, которые тебя не знали, все равно есть ты. Я смотрю на них твоими глазами.
Она кивнула одновременно моим словам и каким-то своим мыслям и растворилась в воздухе, оставив дымчатое сияние вокруг диска заходящего солнца.
Утром я нашел в расщелине горсть пепла и пару золотистых сетчатых крыльев, рассыпавшихся от первого же прикосновения.