Путешествие по озеру
Днем солнце раскалило металлическую обшивку нашей посудины. Если долго оставаться на палубе, рискуешь сгореть заживо, а в крохотной кабине буквально нечем дышать. Да тут еще запах бензина. Спустившись вниз по реке, мы теперь плывем по озеру. Оно катит свои воды лениво, еле заметно, от этого жара кажется еще нестерпимее.
Нас спасла встреча с плотом туземцев-канембу, нагруженным доверху папирусовыми циновками, которые доставлялись в Форт-Лами на рынок. Мы купили две циновки и укрепили их на корме. Папирусовая «хижина», конечно, не придает особенно воинственный вид катеру военно-морских сил Чада, который предоставили в наше распоряжение власти Форт-Лами. Зато у нас снова появилась совсем было угасшая надежда, что мы выдержим жару. Укрывшись под папирусовым навесом, мы обнаружили, что на озере даже дует легкий прохладный ветерок. Теперь мы целый день проводили на палубе, не рискуя схватить солнечный удар, или, как говорят местные жители, «удар раскаленной палкой по голове».
Нам встретилось множество других пирог канембу. Канембу занимаются преимущественно продажей на-трона — соли, которую они добывают, разламывая минералы, оставшиеся после того, как спадет вода, или сжигая алофитные травы.
Мы спросили у них, где нам искать рыбаков-котоко. Однако было очень трудно следовать их советам, так как горизонт обыкновенно заволакивало густым туманом; а тут еще как раз по курсу вырастала длинная цепь островов из папируса.
Эти острова были единственной опасностью при ночном плавании по озеру. Внезапная смена ветра или течения может приковать вашу моторную лодку к острову, сделать ее вечным узником «зеленой тюрьмы». История острова знает множество примеров, когда путешественники становились пленниками папируса. Нередко, чтобы спастись, им приходилось поджигать остров. Только тогда им с великим трудом удавалось проложить себе путь через папирусы.
Наслышались мы немало рассказов и о том, как незадачливые путешественники волокли за собой весь папирусный остров, пока не добирались до места, где лодку можно было вновь спустить на воду.
Каждый вечер три матроса катера, в особенности рулевой, кормили нас этими и подобными же приятными рассказами. Им не очень-то нравилось плыть неизвестно куда, и они надеялись хорошенько запугать нас, заставив поскорее вернуться в Форт-Лами. Только старый повар-араб, обосновавшийся на корме с двумя допотопными печками, ничуть не беспокоился за нашу судьбу.
— Уж от голода мы точно не умрем, — восклицал он каждое утро, показывая нам две плетеные корзины, полные рыбы.
Достаточно вечером поудить с часок, и вы поймаете множество больших и малых рыб. Наиболее вкусная из них (причем водится она только на озере Чад) — это гибрид морского вырезуба и пресноводного карпа. Местные жители и европейцы называют ее «капитан».
Однако, даже если бы нам пришлось ограничиться самым скромным рационом, мы не намерены были возвращаться в Форт-Лами. Рассказы матросов с каждым днем становились все мрачнее и драматичнее, но мы твердо решили запечатлеть на пленку, как живут и ловят рыбу озерные кочевники-котоко. Для этого мы установили на носу треножники, накрепко привинченные к палубе, и с утра тщательно проверяли наши фотокамеры. Наконец на третий день, когда запасы горючего были уже на исходе, мы заметили на горизонте нземи — пироги котоко. У всех нас вырвался вздох облегчения, рулевой поспешно изменил курс, и через несколько часов мы подплыли к флотилии пирог, беспорядочно вытянувшихся вдоль длинного песчаного острова, еле выступавшего над водой. Было совершенно очевидно, что этот остров служил местом сбора и отплытия для рыбаков-котоко.
Большие нземи с пятью-шестью туземцами на борту выстроились в линию между песчаным островом и мелководной косой. Каждая пирога вздымает к небу две мачты в виде буквы V, укрепленные на корме. Между мачтами натянута сеть, почти невидимая в белых лучах солнца. Она слегка подрагивает при каждом порыве ветра.
У каждого на нземи свои обязанности: одни с помощью шестов и весел управляют лодкой, другие, маневрируя тяжелым балансиром, опускают Г-образную сеть в воду и через определенный промежуток времени ее вытаскивают. На каждой пироге свой бригадир, который командует и второй флотилией этого странного флота — примерно сотней маленьких пирог, расположившихся в линию в километре от больших. Гребцы на маленьких пирогах почти все мальчишки.
Маленькие гребцы громко кричат, ловко работая веслами. Они стараются расположить свои пироги точно напротив больших нземи. Когда им это наконец удается, бригадир наиболее выдвинутой вперед большой пироги подает условный сигнал. Он взмахивает желто-оранжевым полотнищем, и цепь маленьких пирог начинает приближаться к большим.