Еще когда Форт-Лами вообще не существовал, на этом месте уже в течение двух веков был огромный рынок, на котором продавались оба главных товара Чада: соль и… рабы-негры — сара, будума, банана, котоко, вадаи. Их захватили в плен, а затем продавали в рабство.
— Но это не объясняет, почему теперь котоко живут на озере.
— Предки нынешних котоко, — продолжал свой рассказ археолог, — назывались «сао», и они наиболее стойко сопротивлялись мусульманскому проникновению в страну. Вместе с ними сражались негрские народы вадаи, багирми, будума. Постепенно их всех обратили в рабство и вывезли в страны Востока. Уцелели лишь гордые, свободолюбивые сао. Когда набеги мусульман стали особенно частыми и свирепыми, они сели в свои пироги и укрылись на островах посреди озера. Там сао чувствовали себя в полной безопасности. Со временем они стали называть себя «котоко». С тех пор прошло много лет. Котоко до того привыкли жить на озере, что больше не хотят возвращаться на твердую землю.
— Словом, они сами ушли в изгнание, чтобы избежать рабства.
— Вот именно.
Тут мой друг археолог умолк, потому что Кристиан жестами приглашала нас еще раз подойти к стойке и принять новую дозу виски со льдом.
Почти секретная миссия
Целых три года я стремился привлечь внимание общественности к проблеме рабства в Африке. Я писал статьи, давал интервью по телевидению, снял документальный фильм. И вот в январе 1963 года в моей квартире зазвонил телефон.
— Так это вы интересуетесь проблемой рабства в Африке? — без всяких околичностей спросил незнакомый мужской голос.
Получив утвердительный ответ, незнакомец сообщил, что является продюсером и недавно задумал снять об этом «фильм-расследование». Если меня привлекает подобная идея, то мы можем договориться о съемке такого фильма. Сложное и рискованное путешествие показалось мне весьма заманчивым; мы быстро пришли к соглашению.
Вскоре я и Лаура вместе с группой из четырех техников-операторов вылетели в Африку. Официальной целью нашего путешествия были документальные фильмы о туризме. Ведь если бы правительства стран, в которых мы намеревались побывать, узнали об истинной цели нашей «миссии», они, вероятно, не разрешили бы нам производить съемки.
Итак, мы снова в Африке, на севере Чада, в Файя-Ларжо. Неужели еще и теперь, в 1963 году, в Африке существуют караваны, тайно перевозящие рабов в Саудовскую Аравию.
Я никак не мог в это поверить, но хорошо осведомленные люди утверждали, что наши поиски не будут безрезультатными. По их совету мы сели в небольшой военный самолет, который летел в районы, где можно обнаружить такие караваны. Собственно, самолет и был предназначен специально для поиска и обнаружения таких караванов на границе между Республикой Чад и Суданом. Впрочем, пилоты знали лишь, что мы собираемся снять живописные пейзажи и отдельные караваны.
Во время полета я то и дело задавал себе мучительный вопрос: существует ли в нынешней Африке рабство, или это плод фантазии? Впрочем, в предыдущих путешествиях я сам видел, что рабство сохранилось в самых разнообразных формах. Разве назовешь иначе как рабством положение женщины во многих внутренних районах Африки? Ведь она выполняет самую тяжелую физическую работу и является собственностью мужа, ее безраздельного владыки. А как назвать феодальные нравы, царящие в мусульманских султанатах, где религиозный владыка или султан самовластно распоряжается жизнью своих подданных?
Обо всем этом я хотел снять фильм, понимая, однако, что встречу немало трудностей. Но я не думал, что в 1963 году увижу караваны, везущие черных рабов.
После нескольких часов полета над плоской безлюдной саванной на горизонте показался горный массив Эннеди, высящийся на границе между Республикой Чад и Суданом. Так же как и в Аире и Хоггаре, разрушительная работа ветра и солнца превратила некогда сплошной массив в отдельные остроконечные пики и гигантские арки, сделала скалы похожими на скрюченные окаменелые мумии. После посадки в долине между двумя горами мы продолжили наш путь уже на джипе к пограничному пункту Фада.
Дорога вьется меж ущелий, и горы над нами высятся на фоне неба, словно покалеченные воины. Пейзаж поистине фантастический по своим очертаниям и цвету. Защищаясь от выветривания, скалы покрылись слоем рыжевато-коричневой окиси железа, очень похожей на ржавчину. Весь район Эннеди безлюден и пустынен. Поэтому, объяснили нам, он обычно служит транзитной зоной для караванов, направляющихся из Черной Африки в Судан.