Все были поражены, но еще больше мы удивились, когда услышали объяснения старших караванщиков. Оба они отвечали на вопросы командира группы совершенно спокойно. Они сразу забыли, что совсем недавно вполне сносно говорили по-французски, и теперь требовали переводчика. Было совершенно очевидно, что они хотели выиграть время и согласовать линию поведения.
— Почему все дети были спрятаны в пещере?
— Так они испугались шума машины и сами туда удрали. А потом забрались под мешки.
— А почему многие из них связаны?
Командир показал на четырех мальчишек, у которых руки были схвачены металлической цепью. Но и этот вопрос нимало не смутил старших караванщиков. Через переводчика они объяснили, что многие ребята в пути убегают, не желая работать, а потом часто погибают одни в пустыне от жажды. Этих ребят схватили, когда они готовились к побегу, и примерно наказали. А самых строптивых даже связали в назидание остальным.
Допрос мог продолжаться весь день, и ответы были бы такими же уклончивыми и неправдоподобными. Но командир встал и объявил, что оба старших караванщика поедут с нами в лагерь для дальнейшего расследования. Дети тоже будут отправлены в лагерь.
Обратный путь оказался еще более тяжким, чем поездка к ущелью. У нас кончилась питьевая вода, и всех мучила адская жажда. Краешком глаза я поминутно поглядывал на двух старших караванщиков. Они сохраняли полнейшее безразличие.
Оба они были необыкновенно худы; их сморщенная сухая кожа явно не гармонировала с живыми моложавыми глазами, так что было совершенно невозможно определить их возраст. Им с одинаковым успехом можно было дать от двадцати до шестидесяти лет. Также трудно определить, мучались ли они, как и мы, от жажды, жары и беспрестанных толчков на ухабах. Они словно явились из другого мира.
Обильный душ, который нам разрешили принять по возвращении в лагерь, хотя и позволил смыть пыль и грязь, но не снял усталости. Не в состоянии даже поужинать, мы бессильно лежали в креслах, стремясь не пропустить ни слова из беседы офицеров. А они говорили о проблеме рабства. После того как мы своими глазами видели маленьких невольников, офицерам незачем было что-либо скрывать от нас. Я вспомнил, как в Файя-Ларжо один местный житель нам сказал:
— Вы спрашиваете, существуют ли караваны невольников? Конечно. Если хотите их увидеть, побывайте на границе с Суданом.
Тогда мы отнеслись к его словам с большой дозой скептицизма, но теперь убедились, что он говорил правду. Пожилой офицер, старожил этих мест, сказал, что горы Эннеди с их долинами и ущельями наиболее удобный путь для невольничьих караванов из Черной Африки в Судан, а затем через Красное море в страны Арабского Востока. Наибольшим спросом в этих странах пользуются женщины-негритянки для гаремов нефтяных королей и шейхов. Те девочки, которых сегодня патруль обнаружил еще очень молоды, тоже высоко ценятся на рынке рабынь, где за них можно получить весьма большие деньги.
Перед отъездом в Африку мне довелось увидеть в организации Международного Красного Креста фотографии совсем юных девочек и мальчишек, проданных в рабство. Они смотрят на вас испуганным, тоскливым и покорным взглядом, а на их лице написана безмерная усталость. Раньше я думал, что это снимки прошлых веков, но теперь понял, что кое-где эта, казалось бы, канувшая в Лету эпоха оживает и становится реальностью наших дней.
Англичанин лорд Моэм уже много лет ведет борьбу с пережитками рабства. Он настойчиво и гневно обвиняет ряд правительств и международных организаций в полной бездеятельности. Мне вспомнился официальный отчет Моэма в палате лордов. В нем рассказывается о перевозке рабов в одно арабское государство с тайного аэродрома в Центральной Африке. В самолет погрузили девушек и малышей.
— Неужели ты не понимаешь, что творишь? — спросил он у пилота-американца.
— Знаю и не знаю, — ответил пилот. — Да и какое мне дело, если мне платят десять тысяч долларов в месяц?
В этом и заключалась вся суть проблемы: продажа рабов весьма выгодный бизнес, у каждого, кто им занимается, есть возможность отлично заработать.
Старших караванщиков ввели в палатку командира военного лагеря как раз в тот момент, когда мы направлялись к посадочной площадке: из Файя-Ларжо специально за нами прилетел самолет. На какой-то миг столкнувшись с двумя караванщиками, мы не заметили в их взглядах ни малейшего волнения. То же спокойствие и та же неторопливая походка.