Многие европейцы, свидетели религиозных жертвоприношений в Абомее, оставили воспоминания о них.
Англичанин Бертон, который в 1863 году был гостем короля Глеле, писал:
«Неправда, что во время религиозных празднеств в королевстве Глеле в жертву духам предков приносились тысячи пленников. Обычно на закате главный священнослужитель, ниган, убивал всего четырех женщин и четырех мужчин».
Это «всего», написанное недрогнувшей рукой, говорит о завидном хладнокровии синьора Бертона.
Жертвоприношения происходили на центральной площади между дворцами.
— На том самом месте, где теперь мы в дни религиозных празднеств приносим в жертву козлят, — пояснил один из советников короля Тоньи.
— А как продавали рабов португальцам? — спросил я у да Круса.
— Португальские купцы в погоне за рабами добирались до самой королевской резиденции, — ответил он. — Но в отличие от мореплавателей других наций, вроде англичанина Бертона, португальцы не оставили ни живописных описаний своих путешествий, ни летописей. Впрочем, они передавали из поколения в поколение одну тайну, которая ценнее многих живых свидетельств.
— А именно?
— Цифры. Точные цифры их реестровых книг. Португальцы покупали живой товар и с величайшей аккуратностью заносили в свои реестровые книги число рабов и их стоимость. Правда, они боялись, что эти книги попадут в руки англичан и вызовут репрессии. Поэтому они нередко предпочитали держать всю «бухгалтерию» в голове.
— И как велики эти цифры?
— Вам они покажутся невероятными, а между тем они явно преуменьшены. По записям в реестровых книгах португальских купцов, одних лишь предков дагомейцев, живущих сейчас преимущественно в Бразилии и на Гаити, европейцы вывезли свыше миллиона. И это в одну только Южную Америку. Миллион дагомейцев из трех миллионов рабов, вывезенных в XIX веке из всей Черной Африки в Америку. Чудовищные, непостижимые уму цифры!
Ма-кум-ба
Когда переводчик сообщил, что нам разрешено присутствовать на совещании министров при короле Тоньи и одновременно на ма-кум-бе — зажигательном танце, который мне уже довелось однажды видеть в Бразилии, я никак не мог понять, какая между ними связь. Кое-что стало мне понятным, когда я узнал, что совещание министров в Абомее испрашивает советы и приказания но внешним или государственным делам не только у ныне здравствующего монарха, но и у душ умерших королей. А на местном диалекте «ма-кум-ба» как раз и означает «побеседовать с мертвыми королями». Впрочем, не будем забегать вперед. Едва мы вернулись в Абомей из Уида, нам сообщили, что король Тоньи уже надел свое лучшее одеяние и серебряный наносник и готов «прогуляться», а его министры совершить прогулку по городу. В ходе этой прогулки приближенные короля оповестят население о созыве Совета министров.
Мы решили заснять его и стали с нетерпением ждать появления короля Тоньи в дверях резиденции. Однако торжественный выход состоялся лишь спустя несколько часов, что свидетельствовало о поистине королевской неторопливости. С этой минуты мы словно приклеились к монарху, чтобы не упустить ни единой подробности этой живописной церемонии.
Стотридцатикилограммовый король возлежал на носилках, которые с большим трудом несли восемь атлетически сложенных слуг. Бедняги под тяжестью груза буквально обливались потом. Они шли в окружении примерно пятидесяти жен короля, громогласно возносивших хвалу своему повелителю. Министры и приближенные шествовали по обеим сторонам носилок; лишь протолкнувшись между ними, я сумел заснять короля, невозмутимо взиравшего на это вавилонское столпотворение и с олимпийским спокойствием покуривавшего серебряную трубку. Не успел я запечатлеть эту сцену, как, запыхавшись, примчался придворный и протянул королю изъеденный червями деревянный скипетр, который рассеянный монарх забыл дома. Когда я навел объектив на короля, он с удивлением воззрился на меня и с еще большим изумлением поглядел на обвешанную фотоаппаратами Лауру, которая возвышалась над пестрой толпой. А моя жена, стоя в кузове нашей машины, медленно двигавшейся чуть сбоку, пыталась заснять сверху «вылазку» короля. Но как видно, сделать это было нелегко, потому что при малейшем толчке — а рытвин на дороге было хоть отбавляй — Лаура угрожающе теряла равновесие.