На какой-то момент я видел в толпе Нашимбена, который снимал гигантов из королевского эскорта. Он что-то крикнул мне не то прося, не то давая совет, но его тут же поглотила огромная, растущая с каждой минутой толпа.
Процессия неторопливо движется по улочкам городка. Абомей — довольно крупный и богатый торговый центр. Машины, электрический свет, радио, не умолкающие ни на миг транзисторы, кинотеатр, бензоколонки, несколько магазинов и баров придают городку вполне современный вид. Однако, едва началось королевское дефиле, улицы городка мгновенно преобразились. Там, где проплывает на своих носилках король, машины тут же останавливаются, горожане бухаются ниц, а торжественные песнопения королевских жен, прославляющих своего владыку, заглушают вопли транзисторов. Город словно возвращается на век назад и вновь становится столицей древней и первобытной страны. Впрочем, кроме фольклорной живописности такие «турне» имеют и вполне определенное практическое значение: министры объявляют на каждой улице о предстоящем созыве королевского совета и попутно выясняют, как идут дела у торговцев и дельцов, дабы определить, каким налогом следует обложить каждого из них. А вопрос этот весьма важен, так как все благополучие королевского двора, само существование «традиционной монархии» Абомея зависят от успешной деятельности сборщиков налогов. Главное же, отношения с центральным законным правительством, которое выбирается парламентом и заседает в столице государства, тоже зависят от своевременного вручения ему собранных сумм.
Однако, «традиционные» министры отнюдь не чувствуют себя менее важными персонами, чем их коллеги в центральном правительстве, и ничем не уступают им в тщеславии. Когда мы возвратились во дворец и я закончил съемки короля, министры попросили запечатлеть на пленку также и их. Я, понятно, по законам вежливости не мог им отказать. Уважаемые синьоры величаво шествуют мимо моей фотокамеры, а я любезно осведомляюсь, кто из них министр внутренних дел, а кто министр финансов.
Переводчик, подумав немного, с улыбкой говорит:
— Вот этот — первый министр, этот — второй, вон тот — третий, а этот — четвертый и так до двадцатого. У министров короля, — объясняет он, — нет специальных обязанностей. Всем им присваиваются соответствующие номера в зависимости от их «значимости». Министр номер семь главнее министра номер восемь, а министры девятнадцать и двадцать обладают весьма малым весом в делах.
Не успеваю я задать еще один вопрос, как снова появляется король для участия во второй части программы. Мы снова наводим на него фотокамеры. Король перестал бояться магического глаза фотообъектива, он даже улыбается, глядя на нас.
Через переводчика, который слушает его, лежа ничком на земле, король спрашивает, готовы ли мы заснять заседание Совета министров, на котором он в виде особой любезности позволил нам присутствовать. Мы благодарим его и отвечаем, что у нас все готово. Король доволен, он что-то мычит в серебряный наносник, и мы догадываемся, что он велит нам подождать. Он переоденется, а затем вместе с министрами явится на официальную церемонию. И вот примерно через полчаса он вышел из своего павильона в сопровождении министров и придворных, торжественно вышагивавших за величественным королем, который держал в руках ярко расписанный зонт, точно такой же, как виденные нами в музее зонты его предков.
При появлении короля все бросились на землю и, закрыв глаза, уткнулись лбами в песок. Открыть глаза разрешается, лишь когда священнослужители в красных одеяниях, сидящие по левую и правую сторону от короля Тоньи, закроют зонт, что дозволено только им, хранителям древних традиций и правил церемониала.
После долгих утомительных песнопений начинается заседание совета. Вновь открывается зонт над головой короля Тоньи, и монарх спускается во двор. Теперь и министры падают ниц. Наступает минута подачи устных петиций, просьб, жалоб, выражения самых разных желаний. Один за другим, строго по порядку номеров, министры, не глядя на короля, излагают различные важные проблемы, сообщают о видах на урожай, о нехватке воды, о визите префекта центрального правительства, о полученных петициях. Один из граждан умоляет предков короля излечить его от чесотки, а другой, у которого украли кур, хотел бы, чтобы король магическими заклинаниями обрек воров на смерть.