— Придется нам подождать, пока вода спадет, — буркнул он. — В Сахаре это дело нескольких минут.
С этими словами он вытащил газету и погрузился в чтение. Вода уже начала проникать в кабину.
Пришлось мне потревожить моего друга, углубившегося в чтение.
— Конечно, мы в Сахаре, — сказал я ему, — но этот дождь, похоже, зарядил надолго и пора искать спасения, не то бурный поток опрокинет машину. Счастье еще, что берег был недалеко. Мы открыли дверцу и вылезли. Вода доходила нам до колен. Ценой огромных усилий удалось выкатить машину на сухое место. В этот раз уровень воды в вади меньше чем за час вырос на метр, и нас вместе с машиной наверняка бы затопило. Наконец натиск воды ослабел, и солнце постепенно осушило вади. А длился этот «всемирный потоп» всего несколько утренних часов.
Товарищи по путешествию, наслушавшись моих рассказов, стали глядеть на вади, по которому мы двигались, как на возможную, весьма опасную западню. Они с тревогой смотрели в небо, ища признаков надвигающейся бури. Лишь когда мы добрались до перекрестка двух дорог и помчались по асфальтовой автостраде, страх перед вади у них мало-помалу прошел.
Каждый думал о своему снова набежала полуденная жара, и мы, чтобы уменьшить нагрузку на мотор и шины, сбавили скорость. В этой тишине наши взоры часами были прикованы к унылому пейзажу. История гибели жизни и рождения пустыни, знакомая прежде лишь по книгам, теперь предстала перед нами во всей своей трагической реальности.
Путешествуя в машине по Сахаре, вы словно несетесь куда-то в пустоте, и вас уже не покидает чувство отчаянного одиночества. Но вот вы останавливаетесь на минуту, видите куст колючего кустарника или розоватый камень и сразу понимаете, что мир вокруг вас живет и, несмотря на кажущуюся неподвижность и мертвенность, борется за то, чтобы не исчезнуть навсегда, уцелеть. Деревья защищаются как только могут, приспособляются к жаркому климату, и природа помогает им в этой неравной схватке.
Листья у них тонкие, маленькие, а тысячи острых колючек отпугивают голодных коз, способных поесть все зеленые побеги. Но не только растения научились бороться с пустыней. В гористых районах Сахары, к примеру в Фаде, я сам видел, как обороняются скалы.
Днем эти скалы беспощадно атакует палящее солнце, а ночью они сжимаются от наступившей прохлады. Скалы трескаются и постепенно разрушаются. Они давно бы превратились в пыль, если бы тоже не нашли своеобразное оружие защиты: почти все скалы покрылись красноватым налетом. Этот красноватый налет прикрыл скалы крепким жароустойчивым слоем, что позволяет удержать колебания дневной и ночной температур в переносимых пределах.
Здесь, в пустыне, начинаешь понимать всю ценность стакана воды или крохотной полоски тени. От этих ничтожных, казалось бы, вещей зависит само ваше существование.
Колизей из красного камня
После долгого путешествия к югу мы на какое-то время свернули на север и сотни две километров мчались по асфальтированной дороге между Сусом и Сфаксом. Мы одолели уже половину пути, когда с вершины невысокого холма увидели на горизонте белые домики арабского селения и прямо в центре поселка небольшую каменную гору. Я сверился с картой. Ага, селение называется Эль-Джем. Еще полчаса пути — и вот уже наши машины подъехали к окраине селения. Тут мы обнаружили, что небольшая гора в центре поселка на самом деле огромный хорошо сохранившийся амфитеатр. Римский амфитеатр, построенный примерно две тысячи лет назад, Колизей в пустыне, весьма похожий на наш римский и на Колизей в Ниме, Вероне и Пуле. Единственная разница — в строительном материале. В Европе римские амфитеатры сооружались из мрамора или из белого камня, а этот построен из красно-бурого камня, добытого в Джебеле.
Мы вылезли из машины, подошли к величественному сооружению и стали искать, нет ли кого-нибудь поблизости.
Но мы приехали в полдень, в арабский полдень, и улицы были совершенно пустынны, если не считать осла, уснувшего прямо под палящим солнцем. Мы побродили вдоль высокой стены амфитеатра, обошли его кругом. Пьеро, шагая за мной следом, громко читал на ходу туристский путеводитель.
— В Эль-Джеме советуем вам осмотреть рынок и музей прикладного искусства, который открыт по понедельникам и пятницам.