– Надя! Ты ли это? Впрочем, чему я удивляюсь, ты ведь сейчас в компании с ангелом-хранителем… Ладно, я пошел.
– Ты что же, меня на прощанье не поцелуешь?
Карцев при этих словах выскользнул из Надиной головы и завис в сторонке: не хватало еще почувствовать мужской поцелуй.
– Неудобно на людях, Надя…
– Я провожу тебя на лестницу.
– А что скажет на это твой ангел-хранитель?
– Ой! Он меня уже покинул…
– Угу. Тогда проводи…
В Городецкого дух Карцева проник уже в его квартире – как ни крутил тот головой по дороге.
"Пришел? – хмуровато встретил его Сергей. – Я уж подумал, опять меня избегать будешь".
"Ты на меня не сердись, я в Питере только второй день. Был у тебя вчера и сегодня, но при Наденьке забраться в голову постеснялся".
"Это правильно. Хоть к сексу с ней меня ты приохотил, но теперь и я тебя застеснялся бы. А что так долго не появлялся?"
"Не мог перенестить из Красноярска в Питер. Пока сюда в том веке не приехал".
"Понятно. А где болтался два дня?"
"То здесь, то там. Посетил, в том числе, военного министра…"
"Куропаткина? И что?"
"Вроде проникся серьезностью положения. Будем теперь общаться".
"Представляю. Ты уж вцепишься, клещами не оторвешь…"
"Ты тоже в Наденьку так вцепился, что про отечество совсем забыл…"
"А что я без тебя могу? Даже с Михаилом Александровичем поговорить на равных не получается".
"Уж вижу и это для тебя чревато. Я узнал через Таню, что он в зятьях тебя уже не видит".
"Мне Надя говорила… А как ты с Таней разговаривал? Тоже вселялся?"
"Да, но скрытно. Есть, оказывается, такая возможность: мысли читаешь, а сам молчок".
"Здорово! Это какие перспективы для разведки открываются…"
"Увы, только среди русских людей. Языкам я, как ты знаешь, не обучен".
"Вот. Сам всех учишь: не ленитесь, развивайтесь, а себя грузить не хочешь".
"Ты, я смотрю, наш сленг уже вполне освоил. Грузить… Старого учить – только портить".
"Так ты, оказывается, старый? А на девок смотришь во все глаза, как молодой".
"Во-первых, не девки, а девы. Девы же даны нам Боженькой для услады, отдохновенья после трудов. Надеюсь, ты главное слово в этой фразе акцентировал? После трудов, а не вместо них! Ты же все свои благие намеренья забыл и погряз в болоте чувственности. Будя, паря, будя".
"Ну, заладили, что ты, что Надя. Впрочем, и она же с твоей подачи…"
"Пусть с моей. Но с чем ты не согласен?"
"Согласен, погряз. Скажи, что надо делать – сделаю".
"Для начала марш в институт, впитывать знания. Без них ты так нулем и останешься. Я ведь вечно в твоей башке околачиваться не буду".
"Да уж понял…"
"Еще: ты в Сибирском банке был?"
"А откуда бы я деньги на квартиру взял?"
"Значит, твои реквизиты в нем есть? Это я к тому, что наши красноярские золотопромышленники разыскать тебя здесь могут? С ними контакты надо поддерживать, это наша база и будущие партнеры".
"Я помню разговор про мое представительство. Но пока никто не обращался".
"Ладно. С Плецем я вопрос о тебе улажу, но после того, как он покажет Куропаткину наши материалы по Корее и Манчжурии. Тогда подобреет, думаю. Пока же надо тебе и Тане побывать в Народном доме на Лиговке – со мной, конечно. Слышал про такой?"
"Читал в газетах, что предстоит его открытие. В нем, вроде бы, и театр будет?"
"Театра пока нет, есть зал для него. Об этом мы и будем говорить с его владелицей, графиней Паниной. Но дня через два – в связи с некоторыми пикантными обстоятельствами".
"Ты что, успел и с ней вступить в пикантные отношения?"
"Не вполне. Замнем для ясности. Пока вроде все. У тебя для меня еще новостей нет?"
"Есть. Наденька беременна".
"Гм, это, пожалуй, плюс. Сколько месяцев?"
"Второй пошел".
"Кто-то из родни знает?"
"Женщины, наверно, догадываются, но Надя пока идет в отказ".
"Пусть матери признается, только после подобренияПлеца. Дня через два-три думаю. Все?"
"Все. Можно, я посмотрю мысленную запись твоей беседы с Куропаткиным?"
"Одобряю, смотри, мотай на ус, но после того спать. Завтра у меня тяжелый день: с Витте планирую поговорить"
Глава пятая. Вселение к Витте
Всесильный, по общему мнению, министр Витте второй день сидел (вернее то сидел, то лежал) дома, на Каменноостровском проспекте и мучался от печеночных колик. Недавно к нему приходил врач, поставил обезболивающее, и колики сошли почти на нет – но Витте знал, они вернутся. Пару раз к нему заходила Матильда и суховато интересовалась здоровьем (второй раз еще спросила, будет ли он обедать) и он ей отвечал: "так же" и "не буду". Они уже давно были в контрах из-за того, что он не приложил достаточных усилий для преодоления бойкота жены-еврейки в свете. Недавно же Матильда узнала, что царь ищет предлог для отставки мужа, и даже призрачная ее надежда на улучшение статуса исчезла. С этой поры она стала спать отдельно от мужа, отказав ему в супружеских ласках. Витте очень эту перемену переживал, так как всегда пользовался успехом у женщин и свою Матильду отбил кавалерийским наскоком у законного мужа. И вот теперь эта романтическая и очень еще хорошенькая женщина заставила его усомниться в своем мужском обаянии.