"Хорошо, идем в столовую. Вот Тильда удивится. Я, конечно, боюсь, но уже и верю Вам чрезвычайно"
Глава шестая. Сила поэзии
В столовой кроме мужа и жены присутствовала их дочь Вера: не менее красивая, чем мать, и весьма толковая девица лет семнадцати-восемнадцати, которая пыталась разговорить родителей, обращаясь с вопросами и суждениями к матери и тотчас спрашивая мнение отца – однако меж собой супруги почти не перемолвливались. Карцев поудивлялся их ребяческой гордыне(ему было понятно, что и Витте и жена его тянутся друг к другу, но не хотят "терять лицо"), а потом толкнулся к министру:.
"Ваше сиятельство, позвольте слово молвить".
"Что еще за сиятельство?"
"Я разве не сказал? Вам через два года дадут графское достоинство за мир, заключенный с Японией".
"Ну, теперь мира может и не быть…"
"Как не быть, будет, но на других условиях. Возможно, что Вы же его и заключите. Но я о другом… Опять впадаю в нескромность, но видеть Вашу размолвку с женой мне в тягость. Погодите, не перебивайте. Мне все лучше видно со стороны, к тому же я знаю будущее: оно пройдет для Вас в счастливом семейном кругу. Однако за счастье Ваше следует побороться, само оно в руки не упадет. Так вот, мне понятно, что жена Вас любит, но почему-то тщательно это скрывает. И уже давно. Такое положение надо поломать. А я знаю как".
"Вы, я вижу, всезнайка. Я тоже себя таким недавно полагал".
"Вы мне два раза сегодня доверились? Доверьтесь и в третий. Предоставьте мне опять управление своим телом и языком, я произнесу небольшую речь, которую Вы, впрочем, будете слышать и сможете прервать в любой момент. Эффект должен быть положительный. Согласны?"
"Черт с Вами, берите!"
"Еще нюанс: Вы свою жену зовете уменьшительно Тилли?"
"Да что же это… Ну да, Тилли".
"Тогда я приступаю…"
Улучив паузу в разговоре дочери с матерью, Карцев-Витте обратился к Матильде с любезной улыбкой:
– Тилли, ты знаешь, что я сегодня в своем кабинете писал? Стихи, представь себе! С юности не сочинял, а тут как прорвало. Теперь ужасно хочется их вам прочитать…
– Прочти, коли написал, – пожала плечиком Матильда, а Верочка открыла было рот, но благоразумно промолчала.
– Первое называется "Ода беспечной женщине"
Вера выдержала секунд пять и, не дождавшись комментария матери, почти закричала:
– Папа, ты чудо! Да это в лучших традициях Дениса Давыдова, Баратынского и Фета!
– Звучно и экспрессивно, – снизошла Матильда. – А про кого это написано?
– Да это же про тебя, мама! Ты у нас бываешь такой беспечной! Ну и чувствительной тоже.
– Так это у меня позвоночник от пылкого взгляда цепенеет? Впрочем, был один случай в театре… Что же ты еще за весь день написал?
– Вот второе. Называется "Туча"
Тут уж обе дамы присмирели, повторяя про себя последние строки. Вера вдруг расплакалась:
– Мама, я не могу смотреть на вашу ссору с папой. Пожалуйста, помиритесь. Вот и папа об этом просит. Он же тебя любит. Такие прекрасные стихи…
– Да я, собственно, не против. Просто он так занят своим делом… Я не хотела тебе мешать…