— Боишься взять меня в жены, — прохрипела я, отчасти потому, что меня это заводило, и я нервничала из-за этого разговора.
Кристиан обхватил мою челюсть рукой. Его глаза блестели, как океан в безоблачный день.
— Я многого боялся в своей жизни, — медленно произнес он грубым и хриплым голосом. Мне показалось, или после вчерашнего вечера он больше походил на мужчину? Он выглядел как один из них. Его челюсть стала более точеная, легкая тень щетины, которая вызвала сыпь между моими бедрами.
— Я думал, что жизнь подала мне руку в дерьме, — продолжил он, изучая мое лицо. — Пока не появилась ты, — он нежно потер мою нижнюю губу большим пальцем. — Теперь я хочу провести остаток своей жизни, добиваясь, защищая, обеспечивая тебя и ежедневно поедая твою киску.
Мой желудок сжался от последней фразы. Да и от всего предложения. Кристиан знал меня лучше, чем я себя, и было приятно слышать, как он говорит… такие вещи.
И то, как его глаза потемнели, а голос стал более хриплым, когда он заговорил об этом, заставило меня забыть свое собственное имя. И обо всем остальном.
Почти.
— Я хочу всё это, — прошептала я тихим голосом, отводя глаза. Я не привыкла выражать свои желания вслух, не была уверена, будет ли это звучать так же сексуально, как у него.
Рука Кристиана вернулась к моему подбородку, слегка двигая им вниз, и он посмотрел мне в глаза. Ему не нравилось, когда я избегала зрительного контакта, не нравилось, что я чувствую себя неловко или застенчиво рядом с ним.
— Просто хочу, чтобы ты был уверен, во что ввязываешься, — я сглотнула, быстро моргая. — В мою семью, — добавила я.
Его лицо окаменело от осознания.
— Малышка, я знаю, кто твоя семья. И кто твой отец.
Я кивнула.
— Возможно, ты знаешь, каково это снаружи, но если ты собираешься жениться на мне, у папу будут… ожидания, — я снова сделала паузу. — Семья пыталась удержать меня от этого. Они думают, что я слишком мягкая, чтобы иметь дело с реальностью того, чем занимается моя семья, и кем они являются на самом деле, — я вспомнила обо всех случаях, когда отец замолкал, как только я входила в комнату, и о том, как мужчины поправляли свои куртки, когда я случайно замечала оружие под ними. — Может быть, так оно и есть, — призналась я. — Но я не дура. Я знаю, как все устроено. Он будет ждать тебя в семейном бизнесе. И я знаю, что у тебя есть другие мечты, например…
— Моя единственная мечта — это ты, — оборвал меня Кристиан.
Я прикусила губу. У Кристиана была нелегкая жизнь. Он ходил в нашу престижную школу только потому, что получил стипендию. Его отец бросил их с мамой еще до его рождения. Мама умерла, когда ему не было и пяти лет. Бабушек и дедушек найти было невозможно, а может быть, они и не хотели, чтобы их нашли. Его тетя взяла опекунство только из-за страховки его матери, которая будет доступна при условии, что та будет опекуном, пока ему не исполнится восемнадцать. Я встречала ее пару раз, и она едва оторвала взгляд от телевизора, чтобы поприветствовать меня. Она всегда была окружена сигаретным дымом, ее жесткие рыжие волосы всегда были растрепаны. Губы всегда были сомкнуты в хмурую гримасу и плотно сжаты вокруг сигареты. Она не была милой женщиной.
Я и представить себе не могла, как тяжело было Кристиану расти без настоящей семьи. Вся моя жизнь вертелась вокруг семьи. Не только родителей и брата, но дядей, и двоюродных братьев, мои любимые Ноннина и Нонно. Кристиан боролся за свои оценки, за высокий табель, который позволил бы ему поступить в любую школу Лиги Плюща. Но выбирая меня, он выбирал мою семью. Каталано не учились в колледже. В этом не было необходимости.
Кристиан хотел быть сильным, заботиться обо мне, защищать меня от всего, и от истинных реалий своей жизни. Вот что меня беспокоило. Он сильно любил меня. Сколько бы он отдал за меня?
— Возможно, я не знаю всего о том, чем занимается моя семья, но я знаю, что у тебя руки будут в крови, — мой собственный маленький палец гладил его большой. — Я не хочу этого для тебя. Я не хочу развращать тебя своей семьей.
Глаза Кристиана сузились. Я лежала на спине, он внезапно опустился так, что оказался между моих ног, и его большие руки обхватили мои бедра.
Я ахнула от того, насколько я была беззащитна перед ним, от моего голода по нему, от того, как его глаза были прикованы ко мне, как будто он собирался съесть меня живьем и одновременно поклоняться у моего алтаря.
— Разве ты еще не поняла, моя невеста? — пробормотал он, его дыхание было горячим… прямо там. — Это моя работа — развращать тебя, — он поцеловал меня во внутреннюю сторону бедра. — Я прекрасно понимаю, во что ввязываюсь с тобой. С твоей семьей. Я буду гордо носить кровь на своих руках до тех пор, пока ты носишь это кольцо на своем пальце.