Мой капо был удивлен. Ему нравилось издеваться над людьми. Он обожал их страдания. Он играл в интеллектуальные игры с теми, в ком мы подозревали крыс, и наслаждался их оправданиями.
Этот человек был моложе меня более чем на десять лет. Риск с моей стороны. Никак не связан с семьей. Никаких кровных привязанностей. На самом деле, его наняли, чтобы убить меня. За эти годы много раз нанимали мужчин и женщин, чтобы убить меня. Никто не подобрался так близко, как Феликс.
У него была способность отстраняться от самого себя, скрывать, насколько он опасен на самом деле. Это было почти смертельно и произвело на меня чертовски сильное впечатление.
Феликс был в бизнесе с пятнадцати лет, поэтому, когда я понял, чем он занимается, он решил, что ему конец. Он не пытался умолять, не падал духом от страха. Вместо этого он вздернул подбородок и встретился со мной взглядом. Там не было никакого страха. Нет, лишь уважение. Он знал, что его победили, он оценил это и принял свою судьбу.
Только дурак мог позволить такому парнишке умереть.
И Феликс был верным капитаном в течение многих лет.
Он был опасен. Это исходило из его костей. Из его глаз. Остальные члены организации носили костюмы, сшитые на заказ, как это было на протяжении многих поколений. Не навязанная униформа, но все знали, что далеко не уйдешь, если не будешь выглядеть соответствующе.
Феликсу было наплевать на правила поколений или на то, как он выглядел. Независимо от погоды, он был в черной толстовке с капюшоном, джинсах и конверсах. Я знал, что это злило остальных мужчин, они сочли это неуважением. Но даже мои самые безжалостные капо были слишком напуганы, чтобы сказать что-нибудь ему в лицо.
Мое внимание вернулось к Питеру.
— Твоя невеста? — повторил я.
Он быстро кивнул.
— Она великолепна. Умная. Молодая. Можешь забрать ее.
Мои кулаки сжались по бокам, но я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Забрать ее?
Быстрое кивание.
— В качестве оплаты. Она стоит больше моего долга и процентов.
Я ждал большего. Гребаного кульминационного момента. Но он ничего не сказал, на его лбу выступили капельки пота, он облизывал губы.
Черт возьми, этот мудак на самом деле предлагал свою невесту в качестве оплаты своего долга. Сколько гребаных фильмов он посмотрел?
Конечно, мы занимались убийствами, пытками, насилием. Но мы не торговали женщинами. Мы не принимали людей в качестве платы за долбаный долг. Иногда, когда нам приходилось, мы использовали семьи людей против них самих. Но Дон пытался ограничить такой сопутствующий ущерб. Это слишком грязный и слишком банальный вариант для внушения страха. Нам это было не нужно. Люди итак очень боялись нас.
Меня.
Однако я недооценил этого мудака. Я думал, что он испорченный бесхребетный трус. Но он предлагал свою гребаную невесту, чтобы спасти собственную задницу.
Его смерть будет медленной.
— Сиенна, она потрясающая, — продолжил он, думая, что мое молчание было одобрением. — Светлые, натуральные волосы. И тело…
Я поднял руку, я весь застыл от этого имени. Это просто совпадение. Но волосы. Тело. Тот факт, что на ней был большой безвкусный бриллиант, именно такой мудак, как Пит, подарил бы такое.
Нет. Никто, даже этот кусок дерьма, не мог отказаться от нее.
Или он лишь думал, что она его.
Но я должен быть уверен.
— Покажи мне ее фотографию, — потребовал я.
Что-то промелькнуло в его глазах, он слегка расслабился, и мне пришлось подавить желание ударить его головой о гранитный камин.
Феликс восхищенно наблюдал за происходящим.
Этот ублюдок возился с телефоном, движения были резкими, но и что-то другое. Раньше он был уверен, что умрет, но теперь у него мелькало самодовольство человека, который обманул смерть.
Предлагая свою гребаную женщину.
Возможно, у меня не так уж много моральных устоев, но что-то осталось от прошлого.
— Вот. И на фотографии она даже не эффектна на все сто.
Он трясущейся рукой сунул экран мне в лицо. Но я все равно уже увидел.
Сиенна.
Чертова Сиенна.
Улыбается где-то на пляже, одетая в белое бикини. Ее кожа была загорелой, а тело — абсолютным совершенством. Сиськи вываливались из лифчика, промежность едва прикрывалась маленьким треугольником между ног.
Ее рука была поднята к волосам, убирая их с лица, против ветра, голубые глаза сияли. Любому наблюдателю она казалась счастливой.
«Я нахожусь с ним на солнце, играю роль, и играю ее хорошо. Но я принадлежу тьме, по-настоящему и полностью. Мне приходится притворяться, что я люблю солнечный свет и размеренную жизнь, потому что я в ужасе от того, какая бываю в темноте».