Но все сложилось не так.
Очень быстро стало ясно, что Лоренцо не создан для того, чтобы быть главой семьи. То, что случилось с Изабеллой, сломало его почти во всех отношениях. Я предполагал, что это тоже сломало меня, но в правильном смысле. Это означало, что я идеально подхожу на роль, требующую холодного сердца и железной воли.
Мы все пытались направлять Лоренцо, чтобы прошлое тоже служило для него неким топливом. Но, несмотря на любовь, которую Дон питал к своему сыну, он не был сентиментальным человеком. Когда ему пришло время уходить в отставку, он знал, что Лоренцо не сможет принять титул Дона. Он дал его мне.
Лоренцо хотел моей смерти. Я знал это. Мальчик, который когда-то любил меня и уважал, превратился в презирающего мужчину. Он думал, будто я что-то украл у него, хотя на самом деле это изначально не принадлежало ему.
— Я пытался поговорить с ним, — вздохнул Винсенций. — Много раз.
— Боюсь, он не умеет слушать, — сказал я ему.
Его лицо показало отчаяние и смирение, которые он испытывал к этому факту.
— Боюсь, ты прав. Я не знаю, что еще сделать.
Я откинулся на спинку стула.
— У него слишком много власти, — прямо сказал я. — Мы дали ее, потому что думали, что это поможет. Даст ему цель. Покажет, что у него есть потенциал стать Доном.
— И это не сработало.
— Нет, — сказал я.
Винсенций выпрямил спину.
— Я полагаю, у тебя есть план.
— Я бы назвал это последним шансом, — поправил я.
— Слушаю.
— Мы отвергнем его. Не полностью, но снимаем с него все деловые обязанности, которые у него есть в настоящее время. И деньги тоже. Это будет до тех пор, пока он не сможет добиться чего-то. Пока не повзрослеет, мать твою.
Винсенций переварил мои слова. Он недоволен. Несмотря на то, что он был жестким человеком, одним из самых безжалостных на земле, который, не колеблясь, убил бы человека, если бы понадобилось, он все еще не готов причинить боль своему сыну.
— Как скажешь, — сказал он наконец. — Теперь это твоя семья.
Мои брови нахмурились.
— Нет, Дон. Это всегда будет твоя семья. А я хочу убедиться, что Лоренцо не уничтожит ее. Я найду для него способ быть достойным своей фамилии.
Дон не ответил.
Мы оба знали, что я не могу давать подобных обещаний. Мы оба знали, что более чем вероятно, мне придется убить его сына в ближайшее время.
Глава 11
— Ты новенькая.
Я вскочила, пока варила себе кофе. Как бы сильно я ни ненавидела это место — как бы сильно я ни говорила себе, что ненавижу это место, — кофемашина была из другого мира. У меня был свой распорядок дня. За него я цеплялась всю свою жизнь, действуя по строгому порядку. Это давало мне видимость контроля.
Контроль теперь казался просто фасадом. За который я цеплялась, вставая в шесть, занимаясь в тренажерном зале на цокольном этаже, готовя смузи, поджаривая рогалик, а затем готовя кофе. Я выходила на террасу, грелась на раннем утреннем солнце, смотрела на сад, слушала птиц и пыталась вспомнить, почему я ненавижу это место. Затем я отправлялась на работу, изо всех сил стараясь отвлечься от того, что происходило в особняке на окраине города. Я избегала звонков от Джессики. Не работала допоздна. Позволяла Кристиану трахать меня так, как он хотел. Засыпала вместе с ним и просыпалась в пустой постели.
Незнакомый мужчина в костюме и собственничество в его глазах были ярким напоминанием о том, почему я ненавидела это место. Как мало у меня контроля.
В ту секунду, когда мои глаза встретились с его, я поняла, что от него одни будут неприятности. Ничего похожего на проблемы, которые предоставлял Кристиан. Несмотря на то, каким жестоким мог быть Кристиан, у его жестокости всегда была цель. И всегда контролируемая. Здесь не было никакого контроля. В его глазах, в его энергии светилось безумие. У него нет никакого плана. Что означало — с этого момента может случиться все, что угодно.
Он был намного моложе Кристиана. Может быть, моего возраста, но трудно сказать.
И красивый. В каком-то смысле это означало, что он привык получать от женщин все, что хотел, он ожидал, что все, у кого есть вагина, будут преклоняться перед ним. Легкий наклон его подбородка сказал мне об этом.
Я попыталась скрыть беспокойство, которое почувствовала, встретившись с его нефритовыми глазами, но он уловил это. Ему понравилось, что я испугалась. Темно-зеленые глаза вспыхнули от удовлетворения. Он стоял, облокотившись на кухонный островок, и наблюдал за мной бог знает как долго. Надо быть более осторожной в доме, принадлежавшем главе мафии.