И по какой-то причине она все еще была жива для этого человека.
— Никакая я не замена, — упрекнула я. — А теперь отпусти меня, блять, или пожалеешь.
Его челюсть напряглась. Он пытался сохранять легкомысленное, высокомерное поведение, но я выводила его из себя. Этот человек не любил слышать «нет».
Он не отпустил меня. Его лицо исказилось в более заметном оскале, привлекательные черты отравились горечью.
— Ты должна быть моей, — рявкнул он. — Это все должно быть моим.
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики, и я поняла, что эта ситуация опасна. Человек, который думает, что имеет право на что-то или кого-то, но не получает этого, может быть самым опасным человеком на планете. Особенно если этот человек связан с мафией и, скорее всего, вооружен.
— Он не только забрал у меня гребаный титул, но еще забирает и все остальное, — его рука впилась в мое запястье до такой степени, что я подумала, что он может его сломать. — Он отнял у меня все.
Кристиан. Он каким-то образом обидел этого человека, и было ясно, что тот хотел отомстить, причинив мне боль.
— Он принимает решения, — продолжил он, слегка встряхивая меня, усиливая хватку. — Он пользуется уважением. У него есть звание, — его глаза метнулись ко мне. — И шлюха.
Его другая рука скользнула вниз, затем вверх по моему платью.
Он не хотел меня отпускать. Он собирался взять то, на что, по его мнению, имел право.
Его хватка была болезненно крепкой, и я оказалась прижатой к стойке, не имея возможности вырваться. Мое сердце бешено колотилось о ребра, пока я осматривала кухню. Феликса, который всегда прятался поблизости, нигде не было видно. Кристиан был призраком по утрам. Я не знала, ушел он или сидел в своем кабинете в конце дома. Даже если бы он был здесь, он бы не услышал моих криков. Тут никого нет. Только я. И я ни за что, блять, не позволю этому куску дерьма насиловать себя без боя.
— Разве ты не хочешь меня сильнее, чем этого старика? — пробормотал он, дернув меня вперед, так что наши губы соприкоснулись. — Я трахну тебя лучше, чем он.
Это именно то, что мне было нужно, когда он соединил наши губы, его язык погрузился в мой рот. Я, не колеблясь, вонзила в него зубы, пока не почувствовала вкус крови.
— Какого хрена! — прогремел он, кровь брызнула у него изо рта.
Он ослабил хватку, и я приготовилась ударить его коленом по яйцам и схватиться за ножи на кухонном островке, но он был быстрее меня.
— Сука!
Его кулак со значительной силой врезался мне в лицо, и я отшатнулась назад, опрокинув кофейную чашку на пол.
К сожалению, это был не первый случай, когда мужчина решил, что ему нужно доказать свою мужественность, ударив меня по лицу, поэтому я не упала на пол от шока и боли, как в первый раз. Я узнала, что если ты позволишь мужчине повалить тебя на пол, он, скорее всего, выбьет из тебя все дерьмо и сломает несколько ребер. Это было чертовски больно, и потребовалось много времени на заживление ран.
Этот ублюдок ожидал, что я упаду на пол, так что у меня появилась возможность. Я не растратила ее впустую. Мое колено нашло путь к его яйцам, довольно неуклюже, но это сделало свое дело, и он застонал от боли, рухнув на колени.
Я, спотыкаясь, добралась до кухонного островка, выхватила самый большой нож из блока и встала за большой мраморный остров.
Бегство, возможно, было бы лучше на данном этапе, но мужчина уже приходил в себя, и я лучше буду стоять на своем, выбью дерьмо из это человека. К лучшему или к худшему.
И это определенно было к худшему, так как он быстро встал и вытащил пистолет из-под куртки.
— Ты гребаная тварь! — он взревел, слюна с оттенком крови упала на белый гранит между нами.
— О, какое оригинальное оскорбление, — парировала я, мой голос был шокирующе ровным. Щека горела, а кожа уже казалась опухшей. — Иди награди себя в зале славы говнюков, оскорбив меня за то, что я защищалась.
Я держала нож высоко, размахивая им, как будто он поможет. Я буквально была с ножом против пистолета. Я сделала мысленную пометку попросить оружие, если переживу это. Затем научусь с ним обращаться, чтобы пули попадали прямо между глаз тому, кто попытается причинить мне боль. Кристиан, вероятно, будет недоволен, что его пленница вооружена, но более недоволен он будет тем, что меня изнасиловали.
— Ты, блять, труп! — прорычал он, размахивая пистолетом. — Никто не смеет так разговаривать с Доном.
Я приподняла бровь, глядя на него.
— Может, и нет. Но ты не Дон. А Кристиан. Как думаешь, что с тобой будет, если ты убьешь его невесту? — мой голос был чистым и ровным. Кристиан был моей единственной защитой. Его репутация. Его безжалостность. Мне оставалось надеяться, что он пуленепробиваемый.