— Это пенсионная программа, Синт! — ответил второй поводырь мягким голосом.
— Смысле? — изумился Берсерк.
— Мы их спускаем в дом престарелых, где они доживают свой век в радости и счастье.
— Почему же они слепые? Или только слепцы достойны такой милости? — высказал сомнения Михаил.
— В новом доме мало света. При долгом переходе глаза привыкают ко тьме под плотной повязкой. И им легче будет адаптироваться к новым условиям.
Мот молчал, анализируя новые данные. Даже если принять на веру слова поводыря, то зачем же спускать так глубоко вниз? Глаза завязаны, чтобы не найти дорогу назад? А если есть опасность побега, то значит райский уголок не такой уж и счастливый? В любом случае, это не его дело.
На удивление, цепочку из "пенсионеров" обходили стороной даже сомнительные личности. Киборги тёрлись вдоль отнорка, пропуская вереницу вперед. И вся эта печальная процессия с песнопениями и монотонным гудением ручного генератора-отпугиватеоя живности. Медлительность процессии утомляла, но остальные плюсы перекрывали неудобство с лихвой. К синту и киборг никто не цепляллся, не просил милостыню или предлагал стаф, наркоту или любовь по-минутно. Так, под песни и звон цепей, компания добралась до спуска в Хаб.
Огромные бетонные шлюзы, ранее служившие для отвода стоков из метро, а также в качестве бомбоубежища в случае ядерного апокалипсиса, в данный момент были разукрашены ритуальными знаками, письменами и просто надписями, в стиле: "Здесь был Иоанн Дурофф, создатель сети" Меммори лайф". Как говорила Илона в Маске, шепоток уже пробежался по сарафанному радио быстрее, чем корпоративная рассылка.
Их ждали, статус необычных гостей ещё не определён, но весть о награде за их головы горел в крови, масле и гидравлический пр водах сотен любопытный глаз.
Глава 21 Кроличья нора
Ожидание затянулось. Берс и Паладин прошлись по стихийному рынку, где валюта и товар менялась от прилавка к прилавку. Еду обменивали на оружие, фильтры для воды на рабочие микросхемы, искусственные нити на натуральные волосы для париков. Бартерный обмен в своем постапокалипсистическом великолепии.
Отдельно рынок услуг. Тату, шрамирование, ампутация, модули усиления, замена биологических и кибернетических протезов, миниска, сухожилий. Религиозные мероприятия. Нейро-мулла созывал на молитвы, тут же работал хирургический отдел, где производили обрезание, рядом принимали паству и делились новостями, списком заказов и контрактами. Латуневые колокольчики, отлитые из гильз, били обедню на стилизованной под Храм Спаса на Крови палатке, с трудом перебивая песнопения Крипто-Кришны. Старательные азиаты крутили барабанчики с молитвами и цифровые индикатором количества произведенных оборотов, а индусы резали ладони о статую Кали, единственную богиню из пантеона, поливали на богиню смерти кровь, моторное масло и антифриз. Кабинка с 5д-монииорами и выпадающим, как в караоке, списком доступных конфессий для молитвы, жертвоприношений, получения индульгенций и исповеди. Рядом старушка с цепким взглядом и жадной рукой продавала билеты в кабинку.
Храм всех религий в мире дна, где, казалось святого ничего не осталось. Лишь желание выжить, дать потомство и вкусно пожрать. Чистые инстинкты, ничего лишнего. Здесь чуйке и интуиции доверяли больше, чем лидерами, князьям и прогнозу обвалов штолен, отнорков и шахт. Единственное, что обьединяло третий уровень— здесь не было атеистов, и царила всеобщая, непримиримая ненависть, спрятанная под необходимостью сосуществовать мирно.
— Хозяин, видел, что детей совсем нет? — пытался шептать Берс. Получалось у него это действие отвратительно. То же самое, если попросить рокочащий водопад не шуметь.
Михаил успел заметить многое. Отсутствие камер, датчиков, огнестрельного оружия. В руках стрелков больше пневматика и огромное количество режущих, колющих, дробящих инструментов для лишения жизни. Редкая свеча или факел являлись примитивными версиями газовых горелок на ацителене и карбитовыми лампами. От того свет давали сине-зелёный, погружая отнорки в мистический, потустороний сумрак, лица разумных приобретали резкость и агрессивность, даже молочная кожа синта отдавала благородной патиной сыра Дор-Блю.