– Понятно, – произнесла она. – Я просто хочу сказать, что в следующий раз, когда ты решишь бросить меня и найдешь себе новую компанию, может, ты дашь мне знать об этом, хорошо?
Ее тон был таким высокомерным, что меня это привело в бешенство. Да, я сделала фотку и отправила ее Калебу, но именно она разгромила его дом и разбила машину. Но она делала вид, что непричастна к этой истории.
– В следующий раз, когда ты решишь сделать самосуд и разрушить мою жизнь, возможно, ты дашь мне знать об этом, – отрезала я. – Хорошо?
Она скептически посмотрела на меня, ее безупречные светлые брови слегка поднялись к чёлке.
– Невероятно. Так теперь это моя вина?
– Нет, это всегда было твоей виной.
– Ты обвиняешь Рэйчел, ты обвиняешь меня. Но тот чувак – твой бывший парень, а не наш.
– Именно! – сказала я. – Значит, у тебя не было никакого права вмешиваться в тот дурацкий розыгрыш с кремом для бритья. Серьезно, кто ещё так делает? Мы всё еще в средней школе?
Прозвенел звонок, и последние опоздавшие поторопились к своим классам. Вонни попятилась, обнимая книги, из-за чего стала выглядеть крошечной, напряженной и злющей.
– Хорошо. Ты хочешь быть сама по себе? Ты сама по себе, Лютик.
Я вздохнула. Я не хотела быть одна. Возможно, Вонни и начала всё это, но она была не единственной виновной в этой неразберихе, и она всё еще была моим лучшим другом, и я нуждалась в ней.
– Вонн ...
Но она развернулась и направилась к своей парте. Мое сердце замерло.
Наконец, я направилась в свой класс, но когда подошла к двери, неожиданно появился директор Адамс и прикоснулся к моему локтю.
– Эшли, мне нужно, чтобы ты спустилась со мной в офис.
Без малейшей паузы он повернулся и направился к административному кабинету, и я последовала за ним. Живот сжался, а глаза горели, никогда еще я не чувствовала себя более одинокой.
Я бывала в офисе директора Адамса невесть сколько раз. Для благотворительной акции, демонстрируя беговые награды, обедая с лучшими учениками, которыми гордились в школе. Я всегда задавалась вопросом, каково это, находиться там из-за проблем. Я думала, что ребята, которые оказались в офисе директора, были неудачниками, которые не могли контролировать себя.
И вот я здесь. Одна из них.
На улице было солнечно и все еще жарко, поэтому на стол директора падала тень массивного окна, что придавало всему офису мрачный серый оттенок. Полки шкафов забиты книгами с такими названиями, как «Основы преподавания» и «Воспитание детей с особыми потребностями». Неужели он всё это прочел? Трудно было представить директора Адамса в качестве профессора, учитывая, что большую часть времени он проводил в коридорах, ворча на школьников, чтобы те не опаздывали на занятия.
Он предложил мне присесть на стул напротив стола и вышел из кабинета, пробормотав несколько слов секретарю, а затем исчез за углом. Я же тем временем заламывала руки и пыталась справиться с комком в горле.
В конце концов, он вернулся с миссис Уэстли, нашим школьным психологом. В одной руке она держала блокнот и одарила меня одной из тех полуулыбок – люди так улыбаются, когда они либо не хотят разговаривать с вами, либо жалеют вас. Полагаю, что тут всего понемногу.
Они достаточно долго устраивались за столом, или, может быть, это только мне показалось. Клянусь, в офисе было настолько тихо, что я могла слышать, как пот стекает у меня по лбу. Наконец, директор Адамс сел на свое место, а миссис Уэсли заняла стул рядом со мной, положив блокнот на колени и держа ручку в руке.
Директор Адамс прочистил горло.
– Эшли, как у тебя идут дела? – начал он, и я подумала, что это такой странный вопрос, я слишком удивилась, чтобы ответить на него.
– Хорошо, – ответила я, мой голос звучал слабо и по-детски.
– Ты уверена? – Спросила миссис Уэстли. Я заметила, что она приготовилась записывать. Ее выражение лица было заинтересованным и сочувствующим, а улыбка покровительственной.
Я кивнула.
– Хорошо, я скажу тебе, почему я спрашиваю, – сказал директор Адамс. – Вчера мне позвонил один из родителей относительно сообщения, которое получил их сын. Сегодня утром я получил еще три телефонных звонка о том же сообщении.