— Какого года? — осведомился доктор Сомпа, резко повернувшись к ним. — В каком году он был выпущен?
— Точный год не известен, — ответил Хан. — Чуть больше ста лет назад.
Хо’дин перевел взгляд на доктора Торп:
— А кто владел кораблем до тебя, Парлей?
— Я как раз собиралась рассказать нашим гостям, при каких обстоятельствах он мне достался.
Доктор Сомпа снова приник к окну:
— Такой корабль, как этот… он словно ветеран — родом из иной эпохи…
— Ветеран, согласен, — сказал Хан. — Еще сорок лет назад почти на каждой планете можно было встретить несколько ИТ тысяча трехсотых. Но сейчас они стали классикой.
— Хан считает, что «классика» и «ископаемое» — взаимозаменяемые термины, — пояснила Лея, взяв мужа за руку.
Доктор Сомпа снова воззрился на коллегу:
— Хотел бы и я услышать эту твою историю, Парлей.
— В самом деле? Ты меня удивляешь, Лиэл.
— Мда, ну что ж, не буду мешать тебе и твоим гостям. — Он ненадолго задержался перед четой Соло. — Был очень рад знакомству. Приятного времяпрепровождения в «Авроре».
Доктор Торп дождалась, когда доктор Сомпа удалится.
— Доктор Сомпа, надо сказать, странноват. Но очень одарен и предан делу.
— И торопыга, — вставил Хан.
— Вообще-то, он чрезвычайно терпелив. — Доктор Торп пожала плечами. — В это время года у нас в «Авроре» очень красиво цветут сады. Не против, если мы поговорим там?
— Я покажу дорогу, — воскликнула Аллана, выскакивая за дверь.
Ректорат университета, в котором я обучалась, требовал, чтобы после получения дипломов и прохождения интернатуры в клиниках, мы провели три года на какой-нибудь отдаленной планете, применяя полученные знания на практике. Многие выпускники предпочитали посвятить все три года лишь одной планете, но у меня были другие планы. Собрав воедино гранты университета, взносы и пожертвования от частных лиц, я основала «Панацею дальних рубежей», куда со временем стали стекаться молодые специалисты, которые вполне могли бы найти себя в археологии, лингвистике или природных изысканиях, если бы не выбрали медицину. Небольшой флот из дряхлеющих кораблей доставлял нас с гуманитарной миссией на планеты Среднего и Внешнего колец, где мы раздавали лекарства, устраивали вакцинацию и проводили хирургические операции. Мы несли свои знания на планеты, охваченные чумой или пораженные природными катаклизмами, и брались решать практически любые задачи. Именно тогда я научилась управлять кораблем, и задолго до истечения трехлетнего срока моей обязательной службы поняла, что никогда не удовлетворюсь, если буду просиживать штаны в современном медцентре или вести частную практику на какой-нибудь богатенькой планетке. Вместо того я жаждала посетить самые дальние рукава Галактики, где так остро нуждались в медицинской помощи все те, о ком Империя и знать не желала. Торговля заглохла, многие прежде успешные экономические державы пришли в упадок, а Император ничего, кроме пустых слов, предложить не мог, бросив все силы Империи на укрепление Ядра.
Большинство тех планет, куда я рвалась, по логистическим или финансовым причинам были вне досягаемости «Панацеи дальних рубежей», но все изменилось, когда у меня появился «Тысячелетний сокол». Благодаря гиперприводу военного класса любой конец Галактики стал для нас досягаем, а поскольку пожертвования продолжали поступать, я прикупила еще и пару дряхлых дроидов-фельдшеров и снарядила корабль множеством диагностических приборов. Хоть я и не жалела о годах волонтерской службы, мне больше нравилось решать самой, когда и куда лететь. Мои друзья по университету в шутку прозвали этот период моей жизни «порханием с ветки на ветку», и, в сущности, были недалеки от истины — для меня это было время познания и личностного роста.
Если говорить о пунктах назначения, то я всецело полагалась на то, что слышала в космопортах, кантинах, забегаловках, — всюду, где космические дальнобойщики обменивались информацией и распространяли слухи. Признаюсь, я втайне наслаждалась тем, что они принимали меня за пирата, контрабандиста или охотника за наградами, и все благодаря задиристо выглядящему «Соколу», с этой его грозной лазерной пушкой — пусть и неисправной. Если бы кто-то решил проверить меня в деле, то сразу бы выяснилось, что как пилот я этому кораблю не ровня, и мало на что способна, кроме как перелетать с места на место.
В одной кантине на Русте я услышала о планете Хиджадо, весьма отдаленной от Хайдианского пути — на полпути к Бонадану. Пожилой пилот сообщил мне, что если где-то и нуждаются в помощи, так это на Хиджадо. Он упорно не называл причину, но она стала ясна, едва «Сокол» вышел из гиперпространства и датчики сообщили о веренице имперских кораблей, покидающих планету. То, что я поначалу приняла за атмосферный фронт, оказалось столбами дыма, который поднимался от десятков поселений на северном полушарии. Очень скоро дальние сканеры «Сокола» явили моим глазам эскадрильи СИД-истребителей, которые возвращались к своим звездным разрушителям по завершении бомбардировки, и несколько маленьких суденышек местной приписки, которые сбивали при попытке покинуть зону поражения.