Если бы не одна загвоздка.
Я несколько месяцев собиралась с духом, чтобы спросить у Нонина, сколько еще собираются жить они сами, хотя в итоге сформулировала вопрос по-другому. Я спросила:
— А вы — остаетесь?
Он устало покачал головой:
— Мы уходим.
— Когда? — изумилась я, и мой голос выдал внутреннее чувство потери, которое я в тот момент испытала.
— Скоро. Гораздо раньше тебя.
Я удвоила усилия, пытаясь выяснить все об этом необычном народе, но безуспешно. И перед лицом неудачи, боюсь, я больше напоминала безумного ученого, чем практикующего медика.
Прошел еще год.
«Тысячелетний сокол» в полной мере превратился в часть деревенского пейзажа. Но в один прекрасный день все жители дружно явились, чтобы вычистить корабль от борта до борта, убрать цветы и благовония, а потом раскрасить древесной живицей в самые яркие тона, какие у них только водились. Я успокаивала себя тем, что это хотя бы не боевая раскраска. Однако внезапное внимание к фрахтовику показалось мне столь же навязчивым, сколь и необъяснимым.
В качестве объяснения Нонин ответил, что «Сокол» покинул нас.
— Как имперская база? — уточнила я.
— Просто покинул, — сказал Нонин. — Продолжил путь без нас.
Что ж, с этим ничего не поделаешь. Покинул так покинул.
Весь последующий месяц я каждое утро дивилась тому, что «Сокол» так и стоит, врастая шасси в землю, цветисто раскрашенный, но все равно целый и невредимый. Не знаю, чего я ждала, но понимание пришло ко мне лишь тогда, когда на Хиджадо прибыл бродячий цирк Молпола. Декс Дуган взглянул на корабль всего раз и решил, что тот должен принадлежать ему. И вправду, в таком виде «Сокол» подходил цирку идеально. Предложение Декса превзошло мои самые смелые запросы — мне с лихвой хватило бы на постройку медицинского и исследовательского центра на Хиджадо, о котором я так мечтала.
Да и как я могла отказаться, если «Тысячелетний сокол» уже продолжал свой путь без меня?
— Исследовательская группа, которую я подобрала, провела на Хиджадо десять лет, — поведала им Парлей Торп, сидя на скамейке в саду «Авроры». — Весьма немалый срок — и мы застали уничтожение имперской базы, которое Нонин и его соплеменники приняли как должное, потому что в их глазах ее уже давно не существовало.
— Как я понимаю, вы применяете свои открытия и здесь, в «Авроре», — предположила Лея.
Доктор Торп мимолетно улыбнулась.
— Если бы. Но правда в том, что мы так и не нашли разгадки их дара предвидения и их долголетия. Мы пытались найти какую-то связь с другими расами-долгожителями — хаттами, вуки, джен’дай и фаллиинами — проводили длительные исследования, но все без толку. Мы рассматривали вариант, что народ Нонина настроился на циркадные ритмы, как это происходит у некоторых инсектоидных и ящерообразных видов, но результаты были неубедительными. Потом мы думали, что их здоровье и долголетие может происходить от применения натуральной бакты или боты, но и этому подтверждения не нашлось.
Доктор Торп подняла взгляд на Лею:
— Я так и не рассталась с мыслью, что они были чувствительны к Силе.
Лея ничего не ответила.
— После того как повстанцы уничтожили аванпост на Хиджадо, Империя нагрянула вновь, чтобы провести очередную показательную порку. — Доктор Торп сместила взгляд на Аллану. — Я… не знаю, что стало с Нонином и его народом.
— Может, они к тому моменту уже ушли, — сказала Аллана, взбираясь Лее на колени.
— Может, — улыбнулась доктор Торп.
— И, может, у них была Сила.
— Кто знает, — протянула доктор. — Возможно, однажды мы встретим разумных существ, которые поделятся с нами секретом бессмертия. А до тех пор нам остается полагаться на технологии, чтобы год за годом продлевать себе жизнь. — Ее лицо просветлело. — У доктора Сомпы один пациент-человек недавно вышел из комы, которая длилась более шестидесяти лет. Это, конечно, исключительный случай. Даже при карбонитовой заморозке это едва ли достижимо.
Хан неловко заерзал:
— Давайте вернемся к «Соколу»…
— Ах, да. Вам интересно, как такой корабль мог оказаться в руках молодой выпускницы.
— Вам его кто-то отдал! — воскликнула Аллана.
Доктор Торп округлила глаза и рассмеялась.
— Ты абсолютно права, Амелия. Мне его отдали. Безвозмездно, как он это сформулировал.
— Он, — повторил Хан, наклонившись вперед.