— Слишком много шума, друг Эгберт, — в обычной своей манере вкрадчиво сказал он. — Стоит ли из-за этого ссориться с сестрой? Пошли Пита и Гека с парой охотничьих собак, след горяч и к вечеру они приведут тебе Гуга со скрученными локтями во двор замка.
— Ты всегда хорошо придумаешь, Родульф, — воскликнул горбун, и улыбка скривила его дёргающиеся губы. — Уж я тебе за это отплачу! — И они обменялись выразительными взглядами. Родственники стоили друг друга.
Глава IV
Полная луна озарила бледным светом деревню и замок, скалы и леса и засиявшую в её лучах болтливую речку Дув. Перед самым рассветом, уже побледневшая и прозрачная, она заглянула в дупло старой липы на вершине одного из холмов большого Роттерштайского леса. В дупле что-то сонно зашевелилось, гибкая тень выскользнула из него и неслышно поднялась на вершину липы, самой высокой и старой в том высоком и старом лесу. Густой туман ещё стлался по долинам, отдельные вершины деревьев выступали из него смутными тёмными силуэтами. День обещал быть тёплым и ясным.
Удовлетворённый осмотром, Гуг тряхнул головой и, подняв руки, поправил ремешок, сдерживающий его длинные волосы. Вот и весь утренний туалет. Впрочем, в те времена даже знатные дамы уделяли мало внимания мылу и воде.
Выглянувшее на смену луне солнце уже застало его в дороге. Мысль о погоне мало беспокоила Гуга, однако он торопился. В полдень он остановился ненадолго, чтобы изжарить в горячей золе костра пару диких голубей (огниво и трут, предусмотрительно спрятанные в колчане, не отсырели), и продолжал шагать, а к вечеру уже весело насвистывал — путь был близок к окончанию.
Но вскоре он замолчал и шёл, посматривая вокруг с некоторым беспокойством: с лесом, жизнь которого ему была близка и понятна, как своя собственная, случилось что-то странное и тревожное. Щебетанье птиц, веселившее его с утра, вдруг сразу и зловеще смолкло. С молчаливой поспешностью птицы проносились над головой в одиночку и стайками — все в одном направлении. За ними по деревьям рыжими хвостатыми мячиками запрыгали белки, из кустов клубками покатились зайцы, заскользили мягкие лукавые силуэты лисиц, а воздух потемнел от крупных птиц. Всё это неслось, прыгало, летело, молча, неслышно, и Гуг на минуту даже остановился, засмотревшись на целое стадо оленей, мчавшихся с закинутыми на спину рогами. Между ними серыми тенями мелькали волки. Их было много в густых английских лесах и они были опасны для человека, но сейчас какая-то невидимая угроза заставляла их мчаться мимо, опустив головы, пугливо озираясь, а один волчонок налетел на Гуга и, задев его мохнатым боком, даже не оглянулся.
Вскоре в воздухе потянуло горьковатым запахом дыма и всё стало ясно. Кляня себя, лесной путник сообразил, как много потерял драгоценного времени, и присоединился к беглецам. Теперь и он мчался по лесу, напрягая все свои силы, задыхаясь, в общей лавине испуганных животных, а едкий, пропитанный жаром и дымом воздух душил, а не освежал его ещё не отдохнувшую от вчерашнего бегства грудь. Наконец он выскочил на довольно большую поляну, пробежал её и в изнеможении остановился, опираясь на разбитое молнией громадное дерево. Верхняя, большая его половина лежала на земле, громадная куча переломанных ветвей скрывала мощный, покрытый мохом ствол. Запах гари становился всё сильнее, Гуг повернулся, чтобы продолжить свой путь, как вдруг что-то серое, вынырнув из чащи, кинулось под кучу бурелома. Оттуда послышался писк. Через мгновение громадная рысь выскочила из-под хвороста, держа в зубах маленького рысёнка. Ещё прыжок — и она вынесла второго, метнулась с ним дальше, но писк первого заставил её остановиться. Свирепые жёлтые глаза рыси наполнились страхом и тоской. Она хватала в зубы то одного, то другого детёныша, прыгала и опять застывала в отчаянии. Клуб дыма вырвался из чащи и покатился по поляне. Рысь взвизгнула и кинулась в сторону, унося одного детёныша, второй — обречённый — жалобно запищал ей вслед. Не раздумывая, Гуг шагнул, нагнулся и быстро засунул рысёнка за пазуху кожаной рубашки. «Смелее, братец, смеете пропадём или вместе спасёмся». И он кинулся бежать что было мочи.
Трудно сказать, сколько времени длился этот изматывающий бег наперегонки с лесным пожаром и чем бы он для него закончился, если б не счастливая передышка: на минуту ветер вдруг подул в обратном направлении и освежил раскалённый воздух. Едва державшийся на ногах Гуг замедлил бег и впервые осмотрелся. Рядом с ним, не спуская с него ярких жёлтых глаз, мягкими скачками бесшумно двигалась старая рысь с рысёнком в зубах, однако она не проявила враждебности, точно инстинктом чувствовала, что вреда её детёнышу человек не причинит. Снова горячий дым хлынул на них сзади, и Гуг снова рванулся вперёд, уже не обращая внимания ни на что. Искры жгли его голую шею, в глазах потемнело, земля ушла у него из-под ног и… с крутого берега он полетел в прохладную воду реки. Вынырнув через мгновение, почувствовал, как отчаянно забился у него под рубашкой захлебнувшийся рысёнок. Вытащив, посадил его к себе на спину. «Держись, братец, — сказал, — кажется, обошлось».