Круто осадив у двери измученного коня, всадник легко соскочил с него и, держа поводья в левой руке, правой взялся за ручку тяжёлого дверного молотка. После первого же удара за дверью лязгнула задвижка и на высоте человеческого лица в ней открылась маленькая форточка с толстой железной решёткой — хозяин дома был человек осторожный.
— Долго ещё будешь устраивать свои проклятые фокусы? — сердито вскричал рыцарь. Он, по-видимому, не отличался ни большим терпением, ни кротким нравом.
— Сейчас, сейчас, благородный сэр, — суетливо забормотал за дверью льстивый голос. — Счастливого дня, храбрый рыцарь, благодарю тебя за то, что ты удостоил мой дом своим…
Витиеватую фразу заглушил визг поспешно открывающихся засовов, и дверь распахнулась. Хозяином дома был коротенький, невероятно толстый человек, с оплывающей свечой в одной руке и тяжёлой связкой ключей — в другой. Коричневые чулки и короткие штаны обтягивали его кривые ноги, а короткая, коричневая же куртка чуть не лопалась на жирном животе. Два могучих подбородка свисали на грудь, совершенно закрывая шею толстяка, красный колпак был надет на сторону и из-под него выбивались клочья седых волос.
Высоко подняв руку со свечой и низко кланяясь, хозяин возобновил было пожелания всяческого благополучия, но рыцарь бесцеремонно оттолкнул его и быстро прошёл вперёд по узкому и тёмному коридору: дорога была ему, видимо, хорошо знакома.
От грубого толчка толстяк не удержался на ногах и стукнулся спиной о стену, отчего колпак съехал ему на самые глаза. Переложив ключи в руку со свечой, он поправил колпак, потёр ушибленную спину и оглянулся на громко хлопнувшую дверь.
— Ну что же? Толчок от благородного рыцаря — почёт и честь жалкому трактирщику, — насмешливо проговорил он. — Я сведу счёты… с твоим кошельком, милостивый господин. — Он старательно заложил все дверные засовы, звонко щёлкнул ключом висячего замка и, торопясь и отдуваясь, зашагал, переваливаясь на жирных коротких ногах, за своим богатым гостем.
Комната, в которой располагались посетители, была велика, но низка, потолок казался ещё ниже от перекрещенных толстых дубовых балок. Окна, несмотря на тяжёлые наружные ставни, были изнутри защищены мощными железными решётками. Против двери, в которую вошёл трактирщик, находилась другая — в кухню, она непрерывно открывалась, и мальчик в красном колпаке вбегал в комнату, держа в руках то кружки с пенящимся пивом и вином, то блюдо с каким-либо кушаньем.
За одним большим столом, развалившись на широких скамейках со спинками, сидели люди в богатой и разнообразной одежде и, действуя руками и кинжалами, уничтожали колбасы, жареных гусей и окорока, лежавшие на огромных оловянных блюдах. Между блюдами стояли кружки с вином, опустошавшиеся и вновь наполнявшиеся с поразительной быстротой. Такие же кружки стояли на других столах возле других посетителей, но еды там не было: бокалы с маленькими кубиками — игральными костями — переходили на них из рук в руки. Кости, подброшенные ловкой рукой, со стуком падали на стол, и радостные возгласы смешивались с грубыми проклятиями, когда кучка золота передвигалась по столу от неудачника к счастливцу.
Серого рыцаря здесь знали. Хор восклицаний приветствовал его появление, и игроки, подвинувшись, освободили ему место за столом.
— Сюда, благородный рыцарь, — сказал человек громадного роста с чёрной бородой и большим шрамом на левой щеке — от виска до самого подбородка. — Я надеюсь, что ты принесёшь счастье, меня обобрали начисто. — И с шутовской ужимкой он указал на одинокий червонец, лежавший перед ним на столе.
Серый рыцарь даже не улыбнулся в ответ.
— Сегодня, — сказал он отрывисто, опускаясь на скамейку, — по старой примете все деньги — мои! Не думай, сэр Клифтон, что моё соседство принесёт тебе счастье. — Он проговорил это с мрачным вызовом и, отцепив от пояса серый бархатный кошелёк, не открывая, бросил его на стол. — На всё, — сказал и, не глядя, протянул назад руку.
Видимо, привычки его были хорошо известны здесь. Сам хозяин с прежней льстивой улыбкой на жирном лице уже стоял позади. Тотчас же в протянутой руке оказалась кружка густого тёмного вина. Рыцарь приложил её к губам и выпил, не переводя дыхания, даже не глядя на то, что делалось за столом.
Шум в комнате стих: люди вставали из-за соседних столов и собирались за спинами играющих.
— Принимаю! — отозвался сидевший напротив бледный человек в зелёной одежде и поднял стаканчик. Кости со стуком рассыпались по столу. — Одиннадцать! — с торжеством воскликнул он.