— Не хотел бы я теперь попасться ему на дороге, — вполголоса произнёс один из игроков, возвращаясь к столу.
— Восемь лёг пропадал он то в Ирландии, то в крестовом походе, пусть черти заберут его душу, — отозвался другой. — Теперь три месяца, как вернулся и опять на Кларендонской дороге ни прохода, ни проезда.
— И что, виноват он? — небрежно спросил серый, рыцарь, застёгивая плащ.
— Неизвестно. Старая лисица хитра и ловко заметает свои следы. Но недаром рыцари в святой земле заявили, что если он не уберётся — его повесят на первом попавшемся дереве. Дворянское достоинство позорил он своими шутками А уж рыцари в походе и сами не бог весть как церемонились с сарацинами, — это проговорил Клифтон и, обернувшись к серому рыцарю, добавил:
— Советую тебе, благородный сэр, будь осторожен в дороге: Гью Гисбурн обычно старается вернуть свои червонцы обратно… разными способами. Лучше бы ты ехал с теми из нас, с кем тебе по дороге.
— Благодарю тебя, добрый сэр Клифтон, — сказал серый рыцарь торопливо и любезнее, чем обыкновенно. — Но я спешу. До сих пор к тому же мне ещё не случалось просить помощи и покровительства. Хозяин, огня! — слегка поклонившись всем, рыцарь повернулся и вышел. Игроки вернулись к столу, но игра не клеилась, чувствовалось, что мысленно они все следят за тем, где и как сойдутся в ночном мраке пути двух людей.
Глава VIII
По гребню скалы над рекой шла извилистая тропинка, местами трудная даже для лошади. Она подходила к воротам мрачного замка, вся на виду и такая узкая, что по ней могли идти в ряд только две лошади или три человека. Таким образом несколько лучников, скрываясь в стенных башнях по бокам ворот, могли легко защитить замок. Крутые скалы, на которых был он выстроен, сливались с окружавшей его стеной, сделанной из громадных глыб дикого камня, и не было смельчака, который рискнул бы подобраться к этой стене снизу. Пять поколений Гисбурнов, разбойников и грабителей, строили и укрепляли этот замок, равного которому по неприступности не было во всей Англии.
Даже в то суровое и дикое время, когда придворные дамы с улыбкой присутствовали при самых мучительных казнях, а рыцари бились об заклад — какая нога оторвётся первой у человека, раздираемого в пытке на колесе, имя барона Гисбурна произносилось с ужасом и отвращением. Виллан, прогневавший сэра Гью, торопился повеситься, чтобы не попасть ему в руки, и родственники его почитали счастливым, если он успел таким образом уйти от ярости господина. Но не каждый виллан решался на это, так как разгневанный сэр Гью мог схватить жену или детей «преступника» и с ними рассчитаться за своё разочарование.
Ходили тёмные слухи об ограбленных и зарезанных путниках, и купцы делали большой крюк, объезжая стороной владения Гисбурна. Но и это не всегда помогало: кони приспешников сэра Гью были быстры и часто ночь подсчитывала свои жертвы далеко от разбойничьего замка, в подвалы которого попадало имущество неудачливых путешественников, а подчас и сами они в качестве пленников.
Таков был сэр Гью Гисбурн и за десять лет до описываемых событий в то весёлое майское утро, когда неожиданно на дороге встретился он со старым бароном Локслей, ехавшим в Лондон на королевские празднества.
Барон был испытанным воином, слуги, сопровождавшие его, одеты и вооружены, как на войну, и он не опасался нападения дорожных грабителей. Рядом с ним безбоязненно на белой лошади в серебряной сбруе скакала его дочь. Её синие глаза смеялись, радуясь жизни и рассказам отца, недаром соседи звали его «Весёлый сэр Джон». Золотые длинные косы она перекинула на грудь, и они струились по белому платью, а одна упала на белую гриву коня.
Такой и увидел её сэр Гью Гисбурн, возвращаясь в свой замок, и она поразила его. В то время он ещё не носил своего платья из лошадиной шкуры, но лицом был не намного приятнее. Вид его тоже поразил Элеонору так, что она невольно приблизила своего коня к отцу и положила руку на его рукав. Это не укрылось от внимания сэра Гью, однако он не привык обуздывать свои желания.
— Счастливой дороги тебе, благородный сэр Джон, — сказал он, сдержав громадного чёрного жеребца. — И тебе, благородная девица. Куда лежит ваш путь?
— В Лондон, благородный сэр Гью, — сухо ответил старик, — на королевские празднества. Не решаюсь тебя задерживать.
Но от Гью Гисбурна не так легко было отделаться: весело болтая, он повернул своего жеребца и поставил рядом с белым конём. Старый сэр Джон невольно сдвинул брови, а Элеонора побледнела, но сэр Гью не желал замечать этого.