Ещё минуту назад ни один из путешественников не решился бы пойти за стариком по этой дороге. Теперь они шли без рассуждений, не обменявшись взглядом, точно загипнотизированные.
— Наберите воздуха побольше, — прибавил старый Тим, исчезая в дыму.
Плотная тёмная пелена обняла их. Ослеплённые, задыхающиеся, они судорожно держались друг за друга, а передний, Стив, — за палку угольщика. Невидимая тропинка вдруг стала крутой и скалистой, внизу слышалось журчанье ручья.
— Ложитесь и ползите, — услышали они голос старика, и холодная вода смочила их одежду. Стив едва втиснул свои могучие плечи в отверстие под скалой. Ещё несколько минут ползли они в темноте вверх по узкому каменистому коридору, поднимаясь на руках, чтобы не захлебнуться в струящейся по нему воде, то и дело стукаясь головой о низкий скалистый свод. Каждый лихорадочно ощупывал ноги ползшего впереди товарища, опасаясь отстать и остаться одному в страшной струящейся тьме.
Наконец посветлело и дышать стало легче. Ещё несколько десятков шагов — и угольщик проворно встал на ноги.
— Встаньте и вы, ребятки, — весело сказал он, — протрите глаза и прокашляйтесь. Здесь не найдёт вас ни одна королевская крыса, хотя бы они обшарили весь лес.
Путники с удивлением осмотрелись: они находились в просторной пещере, тускло освещённой пробивавшимся откуда-то сверху светом. По небольшому углублению в полу бежал ручеёк и исчезал в узкой трубе — она-то и была единственным входом в пещеру.
— Почему здесь так легко дышать? — спросил Роберт, оглядываясь.
— Дым остался внизу, — пояснил угольщик. — А воздух идёт сверху в щели, и свет тоже. Только там, в лесу, вы этого хода не найдёте. Я три года искал, пока догадался. Даже дождь сюда не попадает.
— Зато и нам одним из этой мышеловки не выбраться, — пробормотал недоверчивый Джиль, косясь то на мрачную дыру, то на свою пропитанную водой одежду. А к Роберту вернулась его обычная живость. Он быстро обошёл пещеру, заглядывая во все уголки, и вернулся повеселевший.
— Джиль, — сказал он ласково, — не ворчи и не бойся. Я уверен, что старик не сделает нам зла.
— Только сами не пробуйте выходить, пока я не приду за вами, — сказал угольщик. — Вот здесь в углу немного сухой соломы: ложитесь на неё. Сегодня я уж не вернусь, нужно всё разузнать хорошенько. Прощайте.
И, подойдя к отверстию, в которое изливался ручей, старик нагнулся и исчез так мгновенно, точно камни раздвинулись и поглотили его. Стив проводил его напряжённым взглядом, затем беспечно растянулся на ворохе соломы.
— Ну, ребята, — сказал он обычным своим спокойным голосом. — идите досыпать. У старого ворона гнездо хоть куда. Жалко только, что насухо в него не доберёшься.
Роберт опёрся о скалу у самого входа и стоял, не шевелясь. Он вслушивался в звон быстрого ручья и вместе с ним скользил памятью в прошлое. Струйки весёлого детства убегали в глубину мрачного тоннеля. За ними спешил горький поток бедности и горя последних лет. И всё покрылось рокотом волны, уносившей с последними часами, полными событий, последние его надежды на счастливое будущее. За минуту пригрезился ему и серебряный звук королевского рога-приза и Ноттингеме, и вздох умирающего Гунта. Он стоял, прикрыв рукой глаза, капли воды из пропитанной влагой одежды падали на камни, смешиваясь с волной потока. Он не замечал их. Он забыл и о королевских стрелках, спускавшихся в долину. Он думал о своей ночной клятве на могиле Гунта и о том, что никогда-никогда больше не увидит Мериам.
По мере того, как день продвигался, в пещере становилось светлее, рассеянный тусклый свет перешёл с передней стенки на боковую и уже стал меркнуть, когда в отверстии канала вдруг появилось что-то чёрное и поднялось, с шумом расплёскивая воду. Стив подскочил и схватился за кинжал, но Филь удержал его за руку.
— Осторожнее, — крикнул он, — дядюшка Тим так отсырел, что из него всё равно не выбьешь и искры.
Угольщик отряхнулся и провёл рукой по лицу, оставляя на нём размазанные угольные полосы.
— Здесь есть и другой выход, ребятки, — сказал он, тяжело переводя дух. — И сухой. Но пробираться к нему нужно лесом, а по лесу сейчас так и рыщут ваши приятели — королевские лесники да стрелки. Старший лесник, которого подстрелил мальчик, приходится троюродным братом жене самого шерифа Ноттингемского. Братец-то был со всяченкой: не то проворовался, не то ещё что-то. И потому держали они его от себя подальше в лесу. А теперь его милость шериф рвёт и мечет и дал обещание: прежде, чем солнце три раза встанет над Ноттингемом, повесит убийцу на базарной площади на переносной виселице, поставленной на телегу. Честь его затронута убийством родственника, и долг требует крови за кровь. А сам в душе, небось, отслужил бы три обедни за того, кто избавил его от шаловливого братца. Пять отрядов королевских стрелков бродят по лесу, а по городам и сёлам вокруг Ноттингема отправлены глашатаи: за голову мальчика объявлена награда в 60 червонцев, за ваши головы — по десятку. Если же вы выдадите мальчика, то вам обещано полное прощение и опять вас примут в королевские лесники.