ведь он ей тоже нужен. Правда, она не понимала, кем этот добрый старичок является в её
жизни. Возлюбленный, брат, учитель, друг? Всё сразу и немного больше — отец. Не будучи
святым отцом официально, Тоберин стал духовным наставником для Лабели. От волнения у
девушки замёрзли ноги, но она боялась пошевелиться, чтобы не выдать своих чувств. В
каком-то странном оцепенении просидела Лабель до конца проповеди и услышала
язвительный голос:
- А вы успели подружиться? Пойдём, сестрёнка, пора собирать вещи.
Девушка медленно поднялась и заглянула в глаза брата Тобы, он улыбнулся и кивнул. Лабель
пошла к выходу, не оглядываясь. Радовало лишь то, что Квейрил будет занят поисками
супруга для себя, а значит, у них будет возможность беспрепятсвенно видеться, не будя
подозрений.
Она усиленно делала вид, что внимательно слушает увлечённый рассказ сестры о
новом любовнике, но её мысли были пропитаны горем. Лабель вспомнила своих родителей. Боги не
послали им сына, но супруги не унывали, обеспечивая дочек всем необходимым и лечили
тамошних жителей, пока возраст позволял трудиться. Они даже подыскали своим красавицам женихов. Тот, которого выбрали в мужья Квейрил, был богат, как она и хотела, но
вызвал у невесты недоумение. Купец, старше на двадцать три года, могущий дать жене сытую, но неимоверно скучную жизнь вдалеке от столицы. Девушка колебалась, не решаясь
отказаться от его денег и в конце концов пошла бы с ним под венец, если бы не внезапное
нападение на деревню.
У мечтавшей о любви Лабель всё было проще: её хотели выдать за её друга детства,
поэтому возражений не возникло. Грустила ли она о погибшем? О да, очень! Хоть и
понимала, что он остался бы ближайшим другом, не больше и не меньше.
- Так ты говоришь, что он стар? - уточнила Лабель, заходя в зал.
- Да, это правда, - нехотя призналась Квейрил. - Но для меня его годы не имеют значения.
Она произнесла эту фразу настолько нежным тоном, что Лабель всё поняла. В душе
затеплилась надежда на понимание, но девушка её погасила. И снова стало безумно жаль
покойных родителей, ведь это немыслимо, чтобы сразу обе дочери растоптали доброе имя
семьи Фелузан: старшая дочь шлюха, младшая опорочила себя преступной с точки зрения
любовью, стала грешницей, сбившей монаха с его праведного пути. Лабель представила себя
привязанной к столбу для сожжения и толпу, с ненавистью тыкающую в неё пальцами и
выкрикивающих грязные ругательства, вспомнила глаза и улыбку Тобы. Затем она
повернулась к сестре:
- Когда ты познакомишь нам?
- Сегодня.
- Что?! Ты хочешь сказать, он скоро будет здесь?
- Да! - отрезала Квейрил. - И не смей мне перечить! Ты ещё никому не можешь указывать!
- Пожалуй, - на глазах Лабели выступили слёзы, - но я могу просить. И я прошу тебя,
сестрёнка, не делай глупостей, иначе ты испортишь нашу репутацию и никто не захочет
нас взять в жёны!
- Не плачь, - смягчилась молодая женщина. - Я уверена в Нериене и ничто не заставит меня
отказаться от него.
- Я понимаю, - девушка мечтательно вздохнула. - Наверное, это огромное счастье, когда
тебя любят.
- Это точно, - лукаво подмигнула Квейрил. - Ладно, нам пора готовиться.
Лабель послушно принялась за работу, но настроение всё равно было испорчено. Предчувствие ворочалось где-то внутри, нашёптывая слова, которых счастливо влюблённой Квейрил лучше было не слышать. Долгим внимательным взглядом девушка изучала лицо старшей сестры. За время разлуки Квейрил действительно сильно изменилась: вместо былой соблазнительности глаза излучали счастье. Казалось, будто это жена, ждущая любимого супруга, который через минуту войдёт, поцелует её в щёчку и сядет ужинать. Пожав
плечами в ответ на собственные мысли, Лабель начала убирать. Она попутно обдумывала
вечерний наряд. Не потому, что рассчитывала увести у сестры любовника, просто хотела
предстать перед будущим родственником во всей красе.
Под смущением и досадой притаилась горькая обида на судьбу и коварный червячок
брезгливости: ведь Нериен с Квейрил спали, ещё не будучи женатыми. В чувствах старого
барона к своей сестре Лабель не была уверена. Для этого наивного, но строгого существа
человек, на старости лет изменившего жене, был всего лишь лжецом и распутником, от
которого разумная женщина держится подальше. Поэтому ничего удивительного не было в
том, что пришедшего Нериена Лабель встретила холодным взглядом.
- Приветствую прекраснейших женщин Эримгема! - барон поцеловал любовницу в щёчку, надел на её пальчик колечко, затем подошёл к Лабели и вложил в ладошку подвеску, приговаривая: Это тебе, милая, а вот это замечательное украшение будет прекрасно подходить к вашему бирюзовому платью. Полагаю, Квейрил рассказала обо мне. Я же слышал о вас немало интересного, хотя и представлял совсем другой.