Лабель молча примерила подвеску перед зеркалом. Девичье сердце дрогнуло, она
призналась себе, что соскучилась по тому, что именуется благами жизни: ярким нарядам,
вкусной еде. Ей придётся уступить, как всегда. Квейрил сияла от счастья. Когда все наконец
уселись, чёрные глаза возбуждённо забегали, было видно, она с трудом может усидеть на
месте.
- Мои дорогие и любимые, я хочу сообщить вам потрясающее известие. Я жду ребёнка!
Зазвенела посуда, Нериен и Лабель застыли с открытыми ртами. Затем посмотрели друг на
друга и на будущую мать. Старый барон отложил ложку и задумался. Траур по Илоизе не
завершён, но они должны пожениться как можно скорее, чтобы не навлечь позор на дитя. Эх,
репутация в любом случае пострадает.
Лабель печально усмехнулась и опустила глаза. Когда-то она представляла себе
подобную ситуацию с точностью до наоборот, ведь Квейрил меньше всего походила на
человека, способного потерять от любви голову. А она действительно потеряла, судя по тому,
что, как маленькая девочка, радовалась тому, что ещё могло не случиться. Ещё раз
переглянувшись с Лабелью, Нериен принял решение:
- Надеюсь, когда мы поженимся, ты будешь ещё с маленьким животиком.
Квейрил кивнула.
* * *
А вот у Дераифы младенец во чреве рос медленно, но уверенно. К ней приставили
лучшего имперского целителя, ведь все отлично знали, через какие трудности проходит
ребёнок-полукровка. Многие беременности такими детьми легко обрываются выкидашами,
тело отчаянно сопротивляется, ведь это всё равно, что корове родить собаку. Впрочем, возможность забеременеть все равно была. Дабы избежать этого, Дераифа постоянно пила множество лекарств. От них она стала благоухать розами, да и беременность протекала спокойно. И тем не менее здоровью уже немолодой женщины это не пошло на пользу. Манделас очень переживал за супругу и будущего ребёнка, поэтому временно взял правление Феравией на себя. Дераифа не проявляла холодности, но и роль нежной
жены не играла. Необходимость быть постоянно сильной отпала, так что королева целыми
днями просиживала над книгами, прислушиваясь к собственным ощущениям.В тот вечер Дераифа решила померить несколько подаренных мужем платьев вместе с украшениями, стала рыться в ящичке прикроватного столика и вытащила то, чего не ожидала найти. Это был портрет Ларики, женщины, до самой смерти носившей титул императрицы и хозяйки дворца, подарившей ему первенца и дававшей любовь, получая взамен верность... А теперь получилось зеркальное отражение произошедшего: любимая
верная жена, носящая в себе его ребёнка. Выходит, Дераифа с благосклонной улыбкой
принимала всё то, что другой было нужно как воздух. Ларика и Мелодлин исчезли, будто их
и не было никогда. В памяти вспыл давний официальный визит. Тогда о каких-то тайных отношениях не
могло быть и речи, ведь их супруги ещё жили. Дераифа знала, что Манделас никогда не будет
сравнивать её с Ларикой и была благодарна ему за это. Звёзды отражались в печальных
карих глазах. С виду гномиха выглядела спокойной, хотя внутри бушевала буря волнений.
Прикосновение рук вернуло Дераифу к жизни. Она повернулась и встретилась глазами с
Манделасом. На сердце нахлынула тёплая волна умиления: до чего же он беззащитен в
своей нежной любви! Невольно промелькнула мысль, что Мелодлин вовсе не похожа на
своего отца.
- Как ты себя чувствуешь?
- Неплохо. Вчерашние боли уже прошли, так что, я думаю, смогу выспаться. Одна. Даже и
не надейся, что до родов я приму тебя вместе с твоими...
- Что? - уточнил Манделас.
- Твоими любопытними руками. А как там паладины? Ты их видел?
- Некогда.
* * *
Элоина зашла в зал и занял место за длинным столом. Она погладила свой живот и
улыбнулась. Скорей всего, это ребёнок Роу, могучего и свободного, но вместе с тем и
покорного. В этот самый миг Допен наверняка лежит в постели с другой. Потихоньку
закипая от злости, эльфийка стала читать лежавшую перед ней бумагу.
У каждого монарха были безгранично преданные союзники во всех слоях общества.