ученики к ним свободный доступ, оставалось неизвестным.
Ярко-красное платье, слишком широкое даже для располневшей к старости Илоизы,
развевалось подобно крыльям. Уши украшали такие же золотые прямоугольники с россыпью
алмазной пыли. Серьги, судя по всему, сделали для отвода глаз. Квейрил никогда не смущалась своего провинциального происхождения. Она слепо доверяла отцу своего ребёнка, смело рискуя всем, что у неё есть: собственной репутацией, судьбой сестры и
ребёнка, правом проживания в Фалленме, наконец. Аловен нравился будушей мачехе как
мужчина, они сочли друг друга красивыми, но судьбе было угодно заставить их враждовать.
Точно так же вышло и с Карленом. Светловласый юноша с любопытными птичьими
глазками мог покорить сердце любой девушки, но...
Нериен вернулся один и с несчастным видом сел за стол. Проследив за её взглядом,
он печально усмехнулся:
- В жизни каждого есть момент, когда прощание с дорогим человеком закрывает целую
главу жизни. На самом деле совершенно неважно, был ты счастлив или нет. Прошлое
нужно отпускать.
- Я не хочу отпускать тебя, - Квейрил положила голову на его плечо. - Мы будем вместе
всегда?
- Конечно. Не обижайся на Аловена, он ревнует к памяти мамы.
- А я не намерена становиться ею, - с некоторой резкостью в голосе произнесла молодая женщина, - по крайней мере, не для взрослого человека, который никак не женится или
займётся чем-то полезным!
Они замолчали, надувшись друг на друга. Эти обиды были по-детски наивны и глупы, но иначе и быть не могло. Своей первой любовью Квейрил прочно привязала к себе Нериена. Но странное дело — страсть перегорела и это нисколько не огорчало обоих. Небольшая доля
легкомыслия значительно упростила волнующее ожидание того самого дня, когда любимый
официально представит её своему кругу как будущую жену. Квейрил предвидела это
знакомство с высшим светом Эримгема как нечто весьма необходимое и неприятное. Как
бывшая целительница молодая женщина отлично знала, что боль, тошнота, слабость и
другие неприятные ощущения могут оказаться признаком выздоровления, а значит, страдания способны приносить пользу. По крайней мере, она не глупая толстая крестьянка,
а значит, способна производить впетчатление.
- Лабель должна прийти со мной, - Квейрил нарушила тишину. - Две красивые невесты понравятся всем намного больше, чем одна, я права?
- Как обычно, - снисходительно улыбнулся барон. - А ты не боишься, что всеобщее внимание
будет приковано к ней?
Раздался звонкий смех. По коварному вопросу вейрил поняла, что её раскусили. Линии
судьбы причудливы и их начертания непонятны простым смертным. Вопреки всем радужным ожиданиям всё пошло не так, как предполагалось. Сёстры Фелузан обе пришли
в заранее подаренных Нериеном платьях и украшениях. Он не мог подарить Квейрил
принадлежавшее Илоизе золото. Дело было в давних подозрениях или не угасшей любви к
первой жене. Чувство вины мучило старого барона, но преданность традициям была важнее
всего. Поэтому он передал их сыну для будущей невестки.
Глаза Квейрил сияли несвойственным ей блеском чистоты, который есть лишь в
глазах влюблённых. Тёмно-зелёное платье перетянул на талии редкий для подобных
случаев кожаный пояс, грудь украшала вышитая золотом роза. Слишком короткие для
сложных причёсок волосы она собрала в пучок, украсив голову диадемой с такими же
тёмными изумрудами, как и те, что висели в ушах.
Лабель тоже великолепно выглядела: лиловое платье с нежно-розовыми рукавами
прекрасно сочетались с зловещими сапфирами на пальчиках и шее. Нериен и Аловен
одели одинаковые красные костюмы. Впервые увидев Лабель, Аловен пренебоежительно
ухмыльнулся:
- Это совсем не то, чего я ожидал. Ладно. Барон Аловен Шихрид, ваш, кхм, сводный брат.
- Очень приятно. Лабель, - ледяным тоном ответила девушка и дала поцеловать руку.
Квейрил уже успела настроить сестру против Бессмертного рыцаря и подтвердить, что
большинство слухов о нём правдивы, и теперь спокойно наблюдала. С того самого дня, как
опалённая страстью, но не лишённая надежд женщина вошла в ворота Фалленма, смело
глядя в будущее, обстоятельства неумолимо повлекли её по пути мучительно принятых
решений, наживших врагов. Нериен перестал обвинять любовницу в убийстве жены, зато
Аловен — нет. Гости съезжались один за другим, а она с любезной улыбкой кивала женщинам и протягивала руку мужчинам. Когда почти все были в сборе, в центр зала с
кубком в руке не спеша вышел Аловен. Насмешливые глаза даже потемнели от предвкушаемого удовольствия. Молодая женщина гневно нахмурилась, но не могла его