- Я не отказываю ни в приюте, ни в духовной поддержке. Но я не только священник, но
также гражданин Эримгема. Не думай, что я не слышал о высланных в Лесную империю
преступниках. - Тень преобразила лицо Тобы, его глаза приобрели зловещий блеск. - Бывший
жених наследницы трона — лакомый кусочек для многих, ведь он знает немало тайн, которые могут заинтересовать... - он замолчал, потому что остальное и так было ясно.
- Нет! - в отчаянии выпалил Ларми. - Я говорю правду! Я не сбежал, меня изгнали!
-Вот как?
Жалость Тобы исчезла, теперь он внимательно разглядывал незваного гостя, пытаясь понять,
верить или нет. Случай с Карленом не охладил его чувств к Лабели, но напомнил о долге.
Церковную репутацию следовало беречь, причём любой ценой. Брат Тоба очень хорошо
понимал опасения Верховного священника насчёт разделения Ордена и церкви, а также
разоблачённых еретиков Ремхелина. Наступили чёрные времена, по Эримгему прокатилась
чума. Неренну не хватало опыта справиться со всеми проблемами, а его ближайшие
советники, как всегда, думали только о себе. Тоба не знал, что Лармарен тоже был рабом
этого сборища и потому впустил его.
* * *
Аловен вышел в другую комнату, прислонился к двери, закатив глаза. Насмешки
утомили его, было невыносимо видеть своих знакомых такими счастливыми. На самом деле
они вовсе не приняли Квейрил как будущую баронессу, свою союзницу и подругу. Им просто
нравился сам праздник. Аловен видел это по их недоверчивым взглядам, которые они
бросали на эту женщину. И вдруг его осенила догадка: да ведь друзья думают, что это может
быть его ребёнок!!! Охнув от такой мысли, Аловен осел на пол. М-да, Квейрил нанесла ему
второй удар по репутации. Его считают убийцей собственной жены, ведь Келла Шихрид
исчезла так же внезапно, как и появилась. Однажды даже стража приходила. Обыскав
поместье и задав кучу вопросов, они ушли ни с чем, но отец и сын поняли, что расследование продвигается. А теперь те, кто догадывается о беременности Квейрил,
наверняка решили, что свадьбой дед решил спрятать истинное происхождение внука и
уберечь от позора его мать. Аловен достал из комода письмо и прочёл:
«Дорогой друг!
Приношу свои извинения за тот неприятный случай, когда долг Гильдии Алхимиков
привёл к немалым осложнениям в международных отношениях и росту цен. Ничто не
может изменить планы, которые до последнего остаются скрытыми от врагов. У меня есть
надёжные помощники, беспокоиться пока не о чем. К сожалению, я не могу сейчас к тебе
приехать у нас творится неразбериха. Гномы, похоже, решили, что в Империи им будет лучше, чем дома. Вернее, нет — они действительно чувствуют себя как дома. Наш Манделас
слишком мягкий, все знают, что он опьянён любовью к своей супруге и ничего не замечает,
Дераифа занята вынашиванием наследника, а Мелодлин своим разбитым сердцем. Неренн
боится, а вот остальные нет. Сочувствую насчёт Илоизы.
Твой друг Келль.»
Аккуратно складывая письмо, Аловен мысленно отметил, что Допен не изменился — долго
бродил «вокруг да около», вместо того, чтобы внятно и кратко изложить суть дела. Краем
глаза барон заметил идущую под двору Лабель и понял, что тут дело нечисто. Но пугать не
стал, просто тихо перешёл из одной комнаты в другую. Не зажигая свет, он смотрел, как она
разговаривает с кем-то у забора, а потом возвращается с пустыми руками. Неужели их решили обокрасть? Аловен нашёл Лабель уже в зале. По её глазам он прочитал спокойную
гордость и понял, что ей бояться нечего. Барон решительно подошёл и протянул руку:
- Потанцуем?
- С удовольствием.
- А знаешь, - шепнул Аловен, когда они взялись за руки, - ты была бы мечтой любого
мужчины, если бы почаще улыбалась.
- Ты правда так думаешь? - Лабель насторожилась. - Странно. Мне показалось, мы тебе не
понравились.
- Тебе показалось, - ласково улыбнулся барон. - Кстати, ты теперь моя сестра, так что я
попрошу немного вежливости.
Лабель тут же смягчилась и подарила ему улыбку, правда, не совсем искреннюю, потому
что её мучило нехорошее предчувствие. Они медленно кружилась в танце, с задумчиво
равнодушными лицами глядя в стороны, как любовники, не желавшие привлекать внимания
ревнивого супруга.
В эту ночь Квейрил явно не собиралась оставаться на ночлег в их Лабелью