домике — девушка прочла это во взглядах, которые она бросала на Нериена. М-да, со своей
любовью окончательно сошла с ума. Эримгемцы никогда не были особо распутны, поэтому
будущая баронесса рисковала необратимо похоронить репутацию. И почему она влюбилась
в старого барона, а не молодого? Девушка невольно усмехнулась.
- Что случилось? - спросил Аловен.
Лабель выложила ему свою мысль. Барон рассмеялся.
- Она просто знает, что я бы на ней не женился. Мы не созданы друг для друга.
- Аловен, тебе уже тридцать четыре. Почему ты до сих пор не женат?
Насмешливая улыбка преобразила ранее холодные глаза. Щёки Лабели запылали, она вздрогнула от желания. О Тобе и думать забыла, ей показалось, что, стоит склонить голову
ему на плечо — и они породнятся совсем в другом смысле. Его руки ласково поглаживали
спину и талию. До уха Лабели донёсся приглушённый шёпот: « Посмотрите, Бессердечный
рыцарь решил последовать примеру отца!» Возможно, барон не расслышал этого, но это не
имело значения — наваждение спало и девушка в наброшенном второпях плаще в одиночку
бросилась в ночь спасать свою любовь.
* * *
Грозная принцесса неподвижно лежала, уставившись в палатку. Они с Квейрил
забеременели с разницей в месяц. Кто бы мог подумать? Жизнь очень переменчива и быстра,
но такого поворота Лоб предположить не могла. Она не задавала вопросы судьбе, не
тревожила душу воспоминаниями. Но иногда Ларми ей всё-таки снился. Вспомнив, как в тот
ужасный день рыдала на плече у Дераифы, Мелодлин печально улыбнулась. Хорошая ей
досталась мачеха, мудрая. Манделас не знал, что задолго до свадьбы с ним королева Феравии
переписывалась с его дочерью. Обе вместе решали вопросы в связи с созданием туннеля.
Имперские шпионы оказались в трудном положении, Лод запретила им докладывать об этом
императору.
На теле остывали прощальные ласки Хидера. Похоже, он сильно обиделся, но Мелодлин, привычно закрыв дверь своей души на все замки и подавив сожаление, отправила своего мужчину на опасное дело. Блаженный покой усыпил её, но впереди ещё ожидало немало испытаний. И самое страшное из них сейчас лежало под рукой, оно билось в сердце, это было хуже разбитой любви. В эту ночь Лоб увидела его: яркое ослепляющее солнце, рядом Хидер, а у него на руках девочка. Принцесса проснулась в холодном поту от ужаса. Она поверить не могла, что в самом деле готова на это. Глаза той девочки были полны слёз
и смотрели умоляюще. Мелодлин вспомнила смерть своей мамы. Сейчас она понимала, что
бросилась бы к умирающей матери и неизбежно заразилась бы, а тогда... Лод рыдала в
объятиях отца, одновременно мечтая его задушить. В следующее мгновение Мелодлин будто
оказалась перед своим народом. Она вглядывалась в каждое лицо и её охватывали тревога и
отчаяние. Хидер унёс с собой частичку души. Можно отослать ребёнка с кормилицей и
надеяться, что страшная тайна никогда не будет раскрыта. И вдруг Мелодлин молнией
пронзила мысль: а если? Ох, и почему она не интересовалась этим раньше? Ждать до утра
Лод не хотела, оделась и вышла.
Ночь уже накрылась мраком, поглотившим все силуэты и тени. Ни луны, ни звёзд
нигде не было видно. Гларвинн стоял рядом с палаткой. На душе стало гадко, как будто с ног до
головы измазалась в грязи. Картинки прошлого неумолимо замелькали в голове, но Лод не
стала их продолжать, а положила руку на шею единорога. Гларвинн вздрогнул от неожиданности и открыл глаза. Прищурившись, она заявила:
- Ты уже много раз уходил от ответа, но если попробуешь сделать это ещё раз, я перережу
тебе глотку и пробью сердце.
В подтверждение своих слов Мелодлин слегка приподняла его подбородок и постучала
пальцами по рукоятке Шисса-Громовержца. Единорог сжался и затаил дыхание. Не шевелясь, Гларвинн покосился в её сторону. Лод говорила не как подруга, а как принцесса с
непокорным подчинённым. И в этот миг он понял, что Мелодлин и вправду может его
зарезать и осторожно спросил:
- Что Вы хотите от меня?
- Поведай мне тайну моей крови... свою историю.
Гларвинн тяжело вздохнул:
- В рандфольской деревне у фермера родились три единорога. Когда жеребята подросли,
Зилам повёз их в Кревен на продажe. Там он познакомился и влюбился. Её звали Мэда Кринс, девушка была невестой местного денежного мешка. Зилам делал всё, чтобы «медовая» красавица передумала выходить замуж. Она не любила ни жениха, ни поклонника.
Мэда имела свои недостатки, но способностью к холодному расчёту не обладала — замужество оказалось волей её родителей, она просто не возражала. И тогда Зилам подарил Мэде меня. - Единорог грустно усмехнулся. - То ли по глупости, то ли ещё по какой-то причине подарок она приняла, хотя замуж всё-таки вышла. Её муж начал ревновать, ведь признаком ухаживания считался любой дорогостоящий подарок. У него не было возможности находится в жизни леди, которой она стала, но он был одержим Мэдой. Чтобы переселиться в Кревен, он решил освоить кузнечное ремесло, ведь это в городе полезная профессия. Я не то чтобы Зилама не понимал — боялся. Мэда была хорошей хозяйкой и любила конную езду. Но спустя несколько лет меня вернули. Зилам даже попытался наложить на себя руки, потом, видимо, что-то понял, одумался, но бороться за своё счастье не перестал. Ковать у Зилама выходило недурно, только он захотел большего. Он позабыл о большинстве своих заказов, перешёл на хлеб и воду, стал бегать к шахтёрам в поисках лучшей руды, а ещё лучше — драгоценных камней. И вот они ему дали необычайно большой